"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
— Вот и Антигона говорила, что вы во мне что-то такое углядели, — вспомнил я свой первый день в «Петербургских тайнах»… Слушайте, так что со Спичкиным-то? Что он во мне нашел?
— То, чего никогда не было у него. Врождённый магический дар.
— Но он же клепал эти артефакты…
— Вот именно: клепал. Спичкин не маг. Он — механик. Ну знаешь: крыло летучей мыши, какашка младенца и менструальная кровь девственницы… взболтать, но не смешивать. Запечь в атаноре, процедить, осуществить возгонку эфира в полночь, на полнолуние, когда Юпитер смотрит на Марс. Очень может быть, что он владел древним гримуаром, из которого и черпал рецепты. В конце концов,
Я вспомнил холодные, прозрачные, как Северный Ледовитый океан, глаза великого князя, и поёжился. Не хотел бы я попасть к нему на допрос…
— Мы и поймать его столько времени не могли, потому что искали МАГА, — пояснил шеф. — Нам и в голову не могло прийти…
— Что он — обычный человек?
— Ну, не совсем обычный, — усмехнулся шеф. — На должность секретаря при Совете как-то же он пролез… Значит, какие-то способности у него были. И он был очень, очень осторожен.
— Но зачем он продавал артефакты? Жадность?
— Вряд ли. Скорее, тщеславие. Видеть, как целые города уходят под воду, и знать, что всё это — твоих рук дело. Для некоторых это, знаешь ли… Он никогда не действовал в Москве. Но увидев тебя — не утерпел. Первые покушения были проверкой.
— Я думал, что их устраивал Геннадий.
— С подачи Спичкина, разумеется. Как говорится: сошлись два одиночества. Два непризнанных гения, два изгоя, которых не могло признать их окружение. И тогда они решили изменить мир. Спичкин, я думаю, собирался занять место Скопина-Шуйского. С его талантами и капиталом «Семаргла» они действительно могли опрокинуть наш небольшой шарик вверх тормашками. Но помешал случай. Увидев тебя, Спичкин воспылал чистой, незамутнённой ненавистью. Ты новичок. Ты маг. Ты — стригой. По его скромному разумению — нежить, отброс, коему место в муфельной печи… И ты — вхож туда, куда ему путь заказан. На короткой ноге с людьми, которые на него и плюнуть побрезгуют.
— И Спичкин сорвался, — кивнул я. Что ж, такое можно понять…
— Скорее всего, «Гнев Везувия» был у него заготовлен заранее, для какой-то другой надобности, ибо артефакт такой разрушительной силы «вдруг» не состряпаешь. Слишком редкие и дорогостоящие ингредиенты, слишком кропотливая работа. И вот, когда с нами не смогла справится даже целая шайка вервольфов-отморозков — на склад компании их, разумеется, пустил Гена, — Спичкин задумал покончить с тобой шикарно. А заодно — и со мной, давним своим преследователем.
— Если б не этот артефакт, — задумчиво сказал я.
— Мы бы рано или поздно нашли Гену. Но скорее всего — мёртвым, ибо, как я говорил, Спичкин следов не оставлял.
— Поэтому вы усыпили его бдительность, якобы, найдя убийцу — Гордея Степного, и покарав его не отходя от кассы?
— Честно говоря, я тогда ещё не знал, что наш злодей — Спичкин, — скромно потупился шеф. — Уж больно жалким и нервным он всегда прикидывался. А для гамбитов, которые разыгрывал наш убийца, были необходимы железные нервы. Но всё хорошо, что хорошо кончается, — поспешно заметил он и отвернулся к окну.
Я тоже замолчал. Хотелось подумать в тишине. В голове не укладывалось: я — маг. Девчонки умрут со смеху.
Ладно, об этом ещё будет время подумать. Месяцев через шесть-семь. Или через год-другой… А пока поживу своей обычной жизнью, похожу на ночные экскурсии…
— Кстати, Сашхен… Забыл тебе сказать, — профиль Алекса
вновь проступил на фоне чёрной кожи кресла. — То, что ты и маг, и стригой — действительно уникальный случай. Такого тыщу лет не бывало. Подозреваю, что именно магические способности и помогли тебе сохранить себя в испытании гробом и серебром. Но тут я не специалист. Вот вернёмся — и пусть Гиллель с отцом Прохором разбираются. Им это будет словно елеем по сердцу… А я хочу предупредить: тебе просто необходимо как можно скорее овладеть своим даром. Направление — боевая магия.— Но зачем? — неуверенно улыбнулся я. — Хотите сбрасывать меня с воздуха, на головы неугодных народов? Или использовать в качестве превентивной меры? На страх агрессору…
— Всё тебе шуточки, — пробурчал Алекс. — А ты не подумал, что Спичкин — не единственный твой завистник? В Москве мы пошумели изрядно, к тому же, диаспора стригоев признала тебя своим лидером… — я фыркнул. — Слава разойдётся, как пал по сухому подлеску. И разумеется, найдутся те, кто захочет проявить себя, построить карьеру, — бросив тебе вызов.
— А что, магические дуэли разве не запрещены?
— Конечно запрещены, — фыркнул Алекс. — Но ведь в этом их прелесть.
Мы вновь замолчали. Я пытался обдумать новую информацию, но в голове она пока не укладывалась.
— Скажите, шеф… — я замялся, пытаясь правильно сформулировать. — А вы никогда не жалели, что мы с вами встретились?
— Шутить изволите, мон шер ами? Так весело мне ещё не было никогда.
Т. и Д. Зимины
Сукины дети 3. Круги на воде
Глава 1
На кладбище было тихо. Зыбкий, как призрачный туман рассвет едва окрасил небесную кромку в цвет брюха снулого лосося.
К моим ногам неслышно упал кленовый лист, охристо-желтый из-за первых заморозков. Узорчатый край его неспешно поедал толстый зелёный червяк.
Пахло прелью, осенними сумерками и разрытой могилой.
Положив букетик багровых осенних астр к каменному изголовью, я ещё раз перечёл надпись.
«Стрельников Александр Николаевич. Одна тысяча девятьсот девяносто пятый, Две тысячи…»
И больше ничего. Только пустая, приятная на ощупь шероховатость серого базальта.
Впрочем, если бы меня спросили, какую эпитафию я хотел бы видеть на своём надгробии, я бы затруднился.
Наплюй, — советовал Алекс. — Я вот тоже долго не знал, что бы такого написать на своей могиле. К счастью, обошлось без меня — люди добрые постарались…
Отвернувшись, я неспешно побрёл по узкой тропинке. Шагов слышно не было — их скрадывали опавшие листья.
Хорошо, что Алекс похоронил меня именно здесь, под присмотром у Гиллеля, — думал я. — Можно приходить, издалека любоваться на Мириам… Близко я к своей бывшей девушке не подходил. Боялся.
Успел уклониться только потому, что было необычайно тихо, и любой посторонний шорох в неподвижном воздухе был прекрасно слышен. Даже шелест летящего оружия.
Отступив в сторону, я вынул из воздуха метательный нож. Осмотрел лезвие. Так и есть: смесь чесночной эссенции и нитрата серебра. Если бы на моём месте был банальный упырь, одна эманация этой взрывной смеси свалила бы его в жутких корчах.
Усмехнувшись, я высунул язык и демонстративно слизнул с лезвия пахучую каплю. Язык обожгло — словно я прижался данным органом к раскалённой сковороде. Разумеется, виду я не показал. Был вознагражден едва слышным вздохом разочарования, и быстро удаляющимся топотом.