"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
Была она маленькая, мне по грудь, тощая, что твоя жердь, с веснушками, покрывающими всю площадь детского, почти не сформировавшегося тела.
Нет, целиком я его не видел. В смысле — Антигонино тело… Просто все, доступные для обозрения места, были у неё конопатыми.
Её конопушки не были похожи на благородную золотую россыпь, покрывающую молочную кожу Мириам. Антигона была словно обрызгана из краскопульта, щедро, с размахом. Мне очень нравилось.
Алекс устроился сзади, на широком, как диван, сиденье. Подложив под голову свёрнутую ветровку,
— Куда едем-то? — спросил я, устраиваясь рядом.
В багажнике Хама я заметил несколько футляров из жесткой кордуры, и теперь гадал, что там: удочки, или ружья.
— На дальний край Ладожского озера, — охотно пояснила Антигона. За рулём Хама она смотрелась почти комично: мелкая козявка на широком сиденье, и чтобы смотреть на дорогу, ей приходилось вытягивать шею. — Там у нас дачка.
— Дачка?
— Имение покойного батюшки Александра Сергеевича. Деревня в полтораста душ и господский терем.
— Так господин Голем ещё и рабовладелец?
— Но-но, — Антигона ловко закурила одной рукой и выпустила дым в окошко. — Крепостное право у нас давно отменили. А люди там живут особенные — те, кому в городах и современных коттеджных посёлках не нравится. Впрочем, сам увидишь.
Вопреки давней моей нелюбви спать в автомобилях, я уснул. Причём так крепко, как давно уже не спал.
Наверное, сказывалось само ощущение дороги, перемены места — в городе я привык, что нападения можно ожидать в любой миг, хоть бы и в собственной постели. Почему-то казалось, что сейчас, в данный момент, никто не знает, где мы.
Чувство было приятным. Почти как в детстве, когда я, играя в «крепость», прятался под столом в гостиной, скрывшись ото всех за широкой бахромой бархатной скатерти…
Проснувшись увидел, что дорога стала совсем узкой, а по краям её, как безмолвные часовые, выстроились синие ели. Свет заходящего солнца мелькал сквозь ветки, расчерчивая серый от старости асфальт на белые и чёрные полосы.
— Не устала? — спросил я Антигону. По пустой дороге девчонка гнала под сто двадцать, на пределе Хамовых мощностей.
— Почти добрались, — откликнулась она. — Не парься, всё путём. Я привыкла.
Опустив стекло, я вдохнул холодного воздуху. В хвойных лесах совершенно особенный воздух. Пахнет он сыростью, но не гнилой, болотной, а свежей, родниковой. Хвоей пахнет, поздней земляникой, коричневыми шляпками боровиков и смородиновым листом.
А ещё волчьей шерстью и мускусом.
Волосы на загривке поднялись дыбом. Слишком хорошо я помнил этот запах, терпкий, агрессивный, по-своему, притягательный.
Мнились в нём быстрые тени с острыми зубами, безумный, до полного изнеможения, бег, и конечно же, кровь — куда ж без неё?
Прикрыв глаза, я представил, как зубы входят в мягкую плоть, как на язык попадают первые тёплые капли…
— Шурка, очнись, Шурка! — я почувствовал, как меня бьют по щеке.
— Ты чего дерёшься?
Антигона сидела вцепившись в рулевое
колесо, бледная, даже веснушки пропали. На меня она не смотрела.— А ты зубом не цыкай, так я и драться не буду, — рявкнула она и крутанула руль, чтобы объехать выбоину.
— Зубом?
Она молча повернула ко мне зеркало заднего вида, и я отшатнулся.
В зеркале был не я. Во всяком случае, существо, которое в нём отражалось, со мной имело сходство лишь отдалённое.
Белые волосы, давно не стриженные, разметались по плечам, обрамляя белый же, туго обтянутый кожей лик. Глаза запали, став двумя тёмными, с рваными краями дырами, губы слились с бледной кожей… Неприятней всего были синие, выступившие по всему лицу, вены. Словно наведённая синей тушью карта рек.
Махнув рукой, я отвернул зеркало от себя и насупился. За окном мелькали всё те же ели.
— О чём ты думал?.. — спросила Антигона.
— О волках, — простодушно ответил я.
— Кровь, дурак! Ты должен был выпить крови перед тем, как ехать!
— Извини, я забыл, — сказал я после паузы.
Я и вправду забыл. Мысль об отпуске, сборы, чемоданное настроение, так меня увлекли, что я и думать забыл об обязательной утренней дозе.
— Жопу свою лучше бы забыл, — буркнула Антигона. Неудобно скорчившись, одной рукой она вела Хам, а другой шарила за своим сиденьем. — На! — наконец выпростав руку, она бросила мне на колени стальной термос.
Накатила волна благодарности. Сам я даже не подумал, что мне придётся чем-то питаться в дороге, да и на месте тоже…
Дома кровь мне поставляли из нескольких фермерских хозяйств — свиную, свежую. Хрюшки не очень переживали, когда у них забирали литр-другой в неделю. К тому же, свиная кровь по составу наиболее близка к человеческой…
Редкая болезнь, — наврал фермерам Алекс. — Гемоглобиновое голодание. Недостаток собственных кровяных телец.
Те вошли в положение — за немаленькую мзду.
— Мне остановиться? — спросила Антигона, когда я принялся отвинчивать крышку термоса.
— Не надо. Я справлюсь.
Марать пластиковую чашку из походного набора я не стал, отхлебнул прямо из горлышка. В нос ударил кислый запах меди, на языке образовалась сладкая горечь.
Чувствуя, как отпускает, я завинтил термос и не глядя сунул его в сетку за спинкой своего кресла.
— Спасибо.
— Думай в следующий раз, — Антигона всё ещё была сердита. — А если на тебя жор нападёт?
— Я никогда не причиню тебе вреда, — тихо сказал я. — Слышишь? Я скорее умру.
— Зарекалась свинья в грязь не лезть.
Она права, — думал я. — Надо уже как-то самому привыкать заботиться.
Разумеется, о человеческой крови не могло быть и речи. По совету Алекса я научился питаться эфирными телами, но ведь рядом со мной постоянно — только близкие люди, а быть паразитом я не желал.
Совет был прав в одном: мы, стригои, причиняем вред одним своим существованием.
Питиё свиной крови я выбрал, как меньшее из зол.