Фатум

И снова загадка, снова недосказанность. Хотелось бы Кастеру знать, кто приучил Морта к такой речи.

– Арчер не начинал тестирование препаратов.

– Что? – самообладание изменило Тропворту. – Как… как это возможно? Ведь ему стало плохо почти сразу же после прибытия на Землю, и я думал, что…

– Как оказалось, его болезнь – очередное следствие его неорганизованности и гордыни. Если ты помнишь, он отказался от занятий на симуляторе Земной атмосферы, вот его и накрыло. Через пару дней он оклемался и приступил к…черт его знает, чем он там занимается, но одно известно точно – лекарства он не принимает.

– Мы не можем этого знать наверняка: он ведь ни разу не связывался с нами, так что…

– Так что Риверсу приходится периодически обыскивать его вещи.

– Ну это уже слишком! – Кас сжал кулаки. – Риверс – мальчишка, он не понимает, во что ввязался, но ты, Валтер! Как ты можешь толкать мальчика на подобное? Если Кристиан узнает, что Дин шпионит за ним…

– Арчер слишком занят собой, чтобы обращать внимание на других. Да и Дин не такой наивный птенчик, каким ты его выставляешь. Этот паренек готов на все ради карьеры. Потому-то мы и выбрали именно его. Он далеко пойдет. И, друг мой, ты снова не улавливаешь сути. Важно не то, чем занимается Арчер, а то чем он НЕ занимается: он не пьет лекарств. Полагаю, что он попросту забыл о подобной мелочи. Но факт остается фактом: он более недели находится на Земле, и при этом он чувствует себя абсолютно нормально. И отсюда можно сделать следующий вывод, мой друг: мы отправили трех человек на Землю, двое из которых – носители генетических аномалий. И эти двое вполне успешно адаптировались к новым условиям, в то время как организм сенатора- обыкновенного человека – с этим не справился. Для сената, куда входят такие же люди, как Дафна Никс, подобный результат однозначно будет считаться провалом. Но для нас, для ордена хранителей, это практически победа. Единственное, что отделяет нас от триумфа – пара дней, за которые Риверс закончит тестирование препаратов. Однако не думаю, что сенат даст нам это время. Как только канцлер Мильтус узнает о том, что сказала сенатор Никс, он тут же созовет экстренное совещание. И уверяю тебя, мой друг, в результате будет принято решение о запуске проекта терроформирования. Не надо быть провидцем, чтобы это предвидеть. Канцлер Мильтус, твоя жена и прочие – они всего лишь люди, Кастер, а потому они слабы. Это не их вина, это их сущность: инстинкт самосохранения не даст им думать ни о чем, кроме собственного выживания. А потому на нас, на хранителях, лежит еще большая ответственность, ведь мы – защитники мира и наследия нашей нации. И мы должны, в первую очередь, думать о благе Эстаса, а не о своем собственном.

– К чему ты клонишь, Валтер?

– Я ни к чему не клоню, мой друг, я лишь излагаю факты. Правда в том, что затея с лекарством – опасна и непредсказуема, но терроформирование… Оно не дает никаких гарантий вовсе. Во-первых, мы не знаем наверняка, сработает ли установка. Во-вторых, даже если она сработает, мы не можем знать, как именно. Любой промах, любая осечка – и нам всем настанет конец. Не говоря уже о том, что мы не имеем ни малейшего понятия о том, как это все отразится на Земле. Если она не выдержит подобной процедуры, то вместо одной планеты будут уничтожены две. Мы не просто исчезнем, но и утянем своих далеких братьев и сестер за собой. Это миллиарды жизней, Кастер. Миллиарды невинных жизней.

– И что ты предлагаешь? Оставить все как есть? Оставить «слабых» людей умирать здесь, а самим спасаться?!

– Не совсем. Я предлагаю исполнить свой долг и спасти наследие Эстаса.

– Наши люди и есть наследие Эстаса!

– Люди есть и на Земле, – поразмыслив, вымолвил Валтер. Его голос был холодным и тихим, но слова обрушились на Кастера так, будто глава совета кричал. – А вот хранители есть только на Эстасе.

– Вот как, – Тропворт прочистил горло и посмотрел собеседнику прямо в глаза. – Теперь, значит, мы стали наследием?? Лучшей расой…, – он невесело рассмеялся. – Знаешь, что самое смешное? Помнится, когда Кристиан Арчер высказал что-то подобное, ты назвал его высокомерным выродком. А сейчас ты говоришь то же самое, только в более элегантной форме. Значит, тысячи наших людей – это так, пыль? Они не заслуживают права на жизнь?

– Я понимаю, почему ты злишься, мой друг. Должно быть, мысли о твоей жене затмевают твою способность рассуждать здраво. Мои слова не имеют ничего общего с расистскими нападками твоего ученика. Я вовсе не говорю о том, что кто-то больше заслуживает жизни, а кто-то – меньше. Вопрос состоит в том, все ли умрут или только часть?

Магистр Тропворт отвернулся и провел рукой по своим черным, коротко подстриженным волосам. В словах Морта был смысл, он не мог этого отрицать. По-хорошему, все, что он сказал, было правдой – пусть чудовищной, но все же правдой. Перед глазами мужчины возникло лицо его жены: молодое, открытое и улыбающееся. Была у Дафны одна черта, которая очаровывала всех и вся – даже в самых сложных ситуациях она сохраняла улыбку. Сможет ли она сделать это и теперь? Сможет ли она и дальше смотреть на жизнь с оптимизмом, когда ее оставят умирать? После всех ее стараний, после всех ее попыток сделать мир лучше, тот просто выкинет ее, как мусор…Стоп! О чем, черт возьми, он думает? Он не позволит подобному произойти!

Валтер, будто прочитав мысли коллеги, продолжил.

– Я не скажу, что понимаю, что ты сейчас чувствуешь – это будет наглая и бесполезная ложь. Однако все не так плохо. В конце концов, лекарства все же работают, пусть временно. Если сделать необходимые запасы, то можно будет забрать с собой некоторых людей. На Земле мы продолжим разработки, и кто знает – может, мы сможем вывести нужную формулу.

– Зачем, позволь спросить, ты рассказал мне все это? Ведь ты уже принял решение, не так ли?

– Отнюдь. Просто, когда я озвучил все аргументы, решение стало очевидным. Так что я благодарен тебе, мой друг. Слушатель, порой, играет не менее важную роль, чем сам оратор.

– Безусловно. Вот только ты не учел, что и сам слушатель может стать неплохим оратором. Ты не боишься, что я доложу обо всем сенату?

– Нисколько, – Валтер дружески похлопал коллегу по плечу. Его бледная, угловатая ладонь с выпирающими венами, просвечивающими сквозь тонкую кожу, задержалась на плече Кастера, а затем сжала его. Тропворт вздрогнул: он мог поклясться, что костлявые пальцы пропустили через него электрический заряд. – В глубине души, мой друг, ты знаешь, что я прав. Тем более, твоя нерешительность обусловлена исключительно твоими личными привязанностями, но, как я уже сказал, эта проблема вполне разрешима. Ты всегда был моим другом, Кастер, а я очень ценю своих друзей. Твоя верность – это все, что мне от тебя нужно. Уверяю тебя, со своей стороны я сделаю все возможное, чтобы спасти твою супругу от печального удела.

– А остальные? – Кас наконец-то смог выдохнуть, когда Валтер убрал свою руку. – Каким образом ты собираешься определить, кто еще покинет Эстас вместе с нами? Думаешь, у тебя есть право судить?

– Разумеется, нет, – Морт улыбнулся, принимая капитуляцию товарища. – Это решит сенат. Ты же понимаешь, что мы не сможем скрывать от них правду вечно. Когда придет время, я открою им все, и тогда они сами решат, с кем именно мы будем начинать новую историю.

– А Дафна? Что будет с ней, если она останется на Земле? Ведь сейчас она там, без лекарств и …

– Ничего, – безразлично пожал плечами тот. – У нее остались образцы – просто будет принимать их чаще. К тому же она всегда может воспользоваться запасами Арчера, раз уж он все равно их не тестирует. Этого хватит на пару недель. С ней все будет в порядке.

– Могу я поговорить с ней?

– Нет, – Валтер не без удовольствия наблюдал за тем, как в темных глазах его коллеги закипала ярость, тут же сменяющаяся смирением: сейчас Кастер Тропворт был живым доказательством тому, что он, Валтер Морт, все еще оставлял за собой последнее слово. Его уважали, ценили…и боялись. – Ты не в себе, друг мой. Ей не следует видеть тебя таким, иначе, чего доброго, она попробует связаться напрямую с сенатом. Не волнуйся, я передам ей необходимые указания.

Кастер не сомневался, что Морт уже сделал это: весь этот разговор – пыль в глаза. Альбинос знал, чем закончится эта беседа, еще до того, как завел ее. Он уже переговорил с Дафной и Дином, потому что не сомневался в том, что Кастер поддержит его решение. Валтер Морт ничего не делал просто так.

– Но, друг мой, ты можешь переговорить со своим бывшим воспитанником.

– С Кристианом? Но зачем? – Валтер снова поставил мужчину в тупик.

– Возможно, тебе захочется узнать, чем он так занят, что оставил свою подругу на попечение Риверса.

– Нет, – слишком уж поспешно ответил мужчина. Кастер сам не до конца понимал, почему подобное предложение вызвало в нем такой бурный отклик. Может потому, что ему было стыдно смотреть Кею в глаза, ведь он знал, какую судьбу уготовил для него орден. Хотя, правильнее было бы сказать, что для него приготовил сам Валтер. Кастер давно подозревал, что за ненавистью альбиноса к Кристиану, что-то скрывалось. И чем старше становился Арчер, тем сильнее Валтер его презирал. Забавно, но подобное отношение, которое отпугнуло бы нормального человека, для Кея было стимулом: парень поставил перед собой цель, во что бы то ни стало заслужить уважение главы ордена и попасть в совет старейшин. Замкнутый круг: чем больше Морт ненавидел Кристиана, тем сильнее тот старался показать себя. А на самом деле, история была стара, как мир: Валтер Морт боялся Кристиана Арчера. Для Тропворта это было очевидно. Кей за время обучения показывал лучшие результаты, устанавливал рекорды по всем военным дисциплинам, но, самое главное, он, как и Валтер, обладал способностью к телекинезу, и даже в этом ему не было равных. Среди членов ордена едва ли нашелся один, который бы не знал, кто такой Кристиан Арчер. И это в его-то возрасте! Кею не было и тридцати, а он уже получил четвертый уровень и стал эрудитом. Звание магистра – последний уровень – позволило бы Кристиану претендовать на место в совете старейшин, чего Морт никак не мог допустить. Впервые за время его командования, у альбиноса появился достойный соперник. Тогда-то, видимо, Валтер принял решение избавиться от конкурента, но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Ну а что могло быть действеннее, чем проваленная миссия? Как можно присвоить звание магистра хранителю, который не способен выполнить элементарное задание – поиск объекта?