Фэнтези-2011

Предположение было глупое, но ничуть не хуже версии, что Савика могла сунуться в подземные тоннели или в мастерскую.

— Хорошо, только возьмите света, как и договаривались.

За время беготни по дому они успели запомнить дорогу к саду и не сбились. По пути к ним присоединилась кухарка. Кирмиса, очевидно, вместе с мужчинами обыскивала пустующее крыло.

Магне не ошибся — дверь была открыта, и процессия вновь ступила во влажную прохладу под куполом.

— Савика! Савика! Не прячься! — завопили близнецы.

Отклика, как и следовало ожидать, не последовало.

Поскольку дети не унимались, мона Гальда разрешила им пройтись по аллеям, благо теперь у них были лампы. Сама она не имела никакого желания бегать между кустов и бочек с деревьями и присела на каменный бортик, не опасаясь, что помнет платье. Краем глаза она не забывала следить, как мелькают в аллеях огоньки. Дети, кажется, забыли о цели своего прихода. Точнее, настоящая цель была другой, и они приступили к прерванному вчера осмотру сада…

…пока что-то темное не рухнуло сверху и не шмякнулось на камни с отвратительным шлепком. Мона Гальда инстинктивно вскинула голову вверх, к окну, посмотреть — не разбито ли стекло.

Кухарка завизжала и выронила лампу.

Тело Савики, сорвавшееся сверху, распростерлось на щебенке. Если до падения, зацепившись за раму окна, она, может, еще была жива, то теперь это было абсолютно исключено.

— Но почему?

— Так распорядилась госпожа, — тон Бернардина был непреклонен.

Как ни тверд был характер дамы Токсилла, страшная и загадочная гибель Савики его надломила. Не то чтобы она была так уж привязана к служанке, но совсем недавно на том же месте несчастье произошло с Биной, и теперь Гальда сомневалась, что это был несчастный случай. Вернее, не сомневалась в обратном.

А что, если завтра там окажется кто-то из близнецов? Или сама Гальда?

Она решила уехать. Семеро с ними, с расходами и осуждением общества, лучше взять заем и уехать из города.

Но оказалось, что Лаубода против.

Нет, мона Гальда могла ее понять. Никто не захочет, чтобы о твоем доме распространялись мрачные слухи. Особенно если эти слухи правдивы. Это было ясно, еще когда она отказалась послать за врачом для Бины. Но тогда обошлось, и Гальда не стала устраивать шума.

Но теперь…

Ну ладно, обитатели дома не стали заявлять о смерти Савики властям (в конце концов, кто она такая?) и устраивать официальные похороны с молебном и жрецом. Гальда вообще не знала, куда девался труп, наверное, сплавили — в прямом смысле слова.

Но, милостивые господа, убийство есть убийство. А жить с убийцей под одним кровом, пусть даже без расходов и с вкусными харчами, мы не подписывались. А иначе, чем убийством, это происшествие назвать нельзя.

Однако Лаубода после краткого разговора у тела Савики, когда Гальда была практически не в себе, закрылась в библиотеке и не появлялась оттуда. А из разговора Гальда запомнила лишь следующее: хозяйка поклялась, что никто из ее домочадцев не является убийцей.

А на остров нельзя попасть незаметно… шлюзы, ловушки и прочее, о чем ее предупреждали. Или кто-то все же сумел эти ловушки обойти?

Чем больше мона Гальда размышляла, тем более странным и невероятным представлялось ей произошедшее. Если бы жертву задушили, зарезали, стукнули камнем по голове, это было бы страшно, но понятно. Но кто мог — и как сумел — втащить тело наверх и немыслимым способом закрепить его на оконной раме, чтоб оно продержалось там какое-то время? И главное — зачем?

И еще — когда они перевернули упавшее тело, мона Гальда была слишком напугана, чтобы заострить на этом внимание, но потом данное обстоятельство навязчиво возникало в памяти: руки Савики были обожжены. Как будто она хваталась за что-то раскаленное.

Ну не на кухне же она получила эти ожоги! А если не на кухне, то где?

Невозможно ведь поверить в огненную решетку, о которой твердила Бина. Иначе придется поверить и во весь прочий бред — с мысленным призывом и чудовищами, клубящимися во мгле. И пусть Бина поминала, что обожгла руки, — ее ладони были чисты, без всяких следов ожогов.

Да и видела мона Гальда ту решетку, ничего в ней нет особенного, обычный проржавевший металл, под которым плещется вода.

Почему, кстати, Лаубода пугалась упоминаний о воде? И когда случилось несчастье с Биной, первым делом кинулась проверять решетку.

Гальда решила уехать, пока не подвинулась умом. Но Бернардин, этот жалкий мерзавец, отказался предоставить ей лодку, ссылаясь на прямой запрет хозяйки.

В ярости она вернулась к себе. Ах, если бы Хабрен был помоложе! Или сейчас не стояла зима… Тогда бы она велела ему доплыть до города… нанять лодку… а еще лучше — сообщить о произошедшем в Тайный Совет! Но об этом нечего и мечтать. Остается выжидать, пока кто-то из прислуги поедет в город за покупками, чтоб перехватить лодку. Всей компанией они как-нибудь справятся с Киром… а если это будет Бернардин, его даже старик Хабрен заломает.

В комнату вбежал раскрасневшийся Магне:

— Матушка! Там кто-то приплыл!

Хотя мона Гальда запретила детям покидать комнаты, слушалась ее только перепуганная Бина. Уследить за близнецами было невозможно, тем паче без Савики, и они шныряли по всему дому и причалу. Но сейчас Гальда удержалась от того, чтобы сделать сыну внушение, — слишком ошеломила ее весть. Посетители на острове, где никто не бывает?

Стряхнув оцепенение, мона Гальда встала и накинула плащ.

— Идем, я должна видеть, кто это.

Бина не последовала за ними. Зато присоединился Хабрен, также услышавший новости.

Они поспели к причалу, когда барка уже приблизилась. Несмотря на раннее время, на бортах мигали фонари — слишком сильный туман не позволял передвигаться иначе. Рыбацкие и пассажирские суда в такую погоду оставались в гавани. Значит…

— Госпожа никого не принимает! — орал Бернардин. То есть пытался орать, с его голосовыми данными получался скорее визг.

— Она обязана принять секретаря Тайного Совета, — донесся басовитый голос с барки.