Фэнтези

Решив, что путешественник не представляет для них опасности, Вандерер с Настей вышли на полянку и поздоровались.

– И вам здоровья, добрые люди.
– Отозвался надтреснутым голосом странник.
– Милости прошу к моему костру. Окажите честь, отужинайте со мной. Пир не велик, да и за то спасибо миру. Как говорится, чем богаты, тем и рады.

– Спасибо! Мы тоже не с пустыми руками к столу. Раздели и ты с нами пищу.

Настя опустилась на корточки и принялась доставать продукты. Вандерер подошел и присел на упавший замшелый ствол сосны, скинув с плеч мешок.

– А что, уважаемый, родничка тут поблизости нет?

– А как же, есть. Вот чуть в сторонку, наверное, вон туда.
– Охотно отозвался путник.

При этом он повернулся и Вандерер получше разглядел его лицо. Встречный оказался слепым. На утомленном морщинистом лице из-под давно не стриженных волос матово отсвечивали бельмы глаз. Почему-то смотреть в них было неприятно, хотя ничего отталкивающего в облике старца не было. Странное существо - человек. Видимо при первой встрече с чужим горем он прикидывает эту немочь к себе. Пугается полученного результата. Отсюда и неприятие.

Настасья уже разложила припасы на чистом рушнике и поднялась на ноги.

– Ну, тогда мы пойдем, умоемся с дороги, а вы зовите своего спутника к столу. Нечего ему в кустах прятаться. Мы вам зла не причиним. Пусть выходит, а то голодным останется.

Едва живой родничок отыскался немного не там, куда указывал слепец. Умывшиеся и повеселевшие, молодые люди вернулись к костру. И застали там еще одного путника.

Подросток лет четырнадцати, щупленький и худой, уже снял котелок с кашей с костра и теперь насуплено смотрел на пришельцев. Босые ноги торчали из-под коротковатых штанов. Косоворотка была подпоясана весьма поношенным ремешком. Но на нем гордо висели новенькие кожаные ножны с приличных размеров ножом, ощутимо оттягивая пояс вниз. Вылинявшие на солнце волосы желтой соломой торчали в разные стороны.

Девушка весело произнесла:

– Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Настей. А его - она кивнула на своего спутника, - Вандерером. Добираемся из Выселок до Данаприса.

– Меня можете звать Енохом.
– Отозвался пилигрим.
– А это Данька.

Тут он несколько неопределенно повел рукой, не будучи уверенным, где именно. Тут в разговор вступил Данька:

– Ты не могла меня видеть. Я очень хорошо прячусь. И ты не колдовала. Дед бы почувствовал.
– И мальчик вопросительно уставился на Настю.

Она засмеялась, присаживаясь напротив Еноха.

– Я просто догадалась. Зачем одинокому путнику две ложки? Да и затруднительно было бы незрячему отыскать и полянку, и родник без посторонней помощи.

Мальчишка с досадой потер затылок. Затем схватил злополучную ложку и принялся перемешивать кашу в котелке, буркнув:

– Только она без соли.

– Это не проблема.
– Вандерер полез в мешок и достал туесок с солью.

Протянул пацану. Тот посолил и опять принялся перемешивать. Когда решил что уже достаточно, вопросительно глянул на Настю. Та протянула свою миску. Наложив и Вандереру четвертую часть котелка, поставил его перед старшим, прикосновением указав, где котелок. Сам присел на коленях рядом. Вандерер приволок обломок трухлявой березы и устроился с другой стороны валежины. Настя не поскупилась, основательно облегчив свой мешок, и на столе хватило бы плотно поесть и большему числу едоков. Девушка подкладывала куски послаще Даньке, а тот уже делился с Енохом.

После еды все расположились поудобнее. Енох кашлянул и завел разговор.

– Что же сподвигло вас в путешествие, молодые люди?

Настя ответила:

– Надоело дома сидеть. Мир повидать охота, знакомых навестить. А вы куда путь держите?

Еноха опередил Данька:

– Мы к Оракулу идем.

Тут же последовала недовольная реакция Еноха:

– Молодой человек, сколько раз тебе повторять - не встревай, когда старшие разговаривают!

Данька недовольно засопел, но примолк.

– А ты правда ему дед? И колдун?

Енох ответил:

– Да, он мой внук. От младшего сына остался. Трое их у меня было. И всех троих я пережил.
– Горечь явственно слышалась в голосе старика.
– Но я не колдун. Не дано мне. А вот видеть - вижу.

– Как?
– Не понял Вандерер.
– У тебя же...

– Нет, не глазами. Не так как люди глазами. Это сложно объяснить словами.

– Деда вас за четыре полета стрелы почувствовал.
– Опять не удержался Данька.

– Вижу я не облик, скорее суть, связь - не знаю, как объяснить.

Вандереру стало интересно.

– И что же ты видишь, скажем, во мне?

Енох помолчал немного:

– Ты опасный человек для мира. В тебя потоками льются две противоположные силы - разрушения и созидания. Пока ни одна из них не взяла верх. Но это рано или поздно случится. Если ты не научишься их смешивать. И если одна из сил, безразлично какая, возобладает, миру туго придется. Еще вижу второе твое лицо. Но оно где-то далеко.

Вандерер скептически пожал плечами:

– Ты говоришь как гадалка. Ты даже назвал меня человеком.

– Ты и есть человек. У тебя есть душа. Это я хорошо вижу.

– Что есть душа, старец? Как ты смог разглядеть ее, если не разглядел мою природу?

Пилигрим вздохнул:

– Я не знаю, как это тебе объяснить. Я не всегда понимаю то, что вижу. Ты ведь тоже на ощупь не всегда можешь определить, чего касаешься. И как с уверенностью сказать, что это такое, если никогда не видел этого, не держал в руках, а коснулся только малой части целого? Просто в моей темноте много молчания. Через него и приходят ко мне отдельные крохи понимания. Например, я вижу, что ко всему и всем идут нити. В них и энергия, и информация. Без них бы вообще ничего не было, без этих нитей. Но объяснить их природу я не берусь. Есть вещи доступные для понимания, а есть те, которые надо просто принять. В молодости к каждому существу протянуты толстые пуповины. Ребенок полон энергии. Проходят десятилетия, и пуповина истончается, словно с другой ее стороны пустеет резервуар с энергией жизни. Но все чаще мне кажется, что там бездонный колодец, который опустеть не может. Это мы сами перекрываем себе поток, делая что-то не так, чего-то не понимая, неосознанно строя защитную плотину от незнаемого, а на самом деле от бесконечного, пугающего, но жизнь дарящего мира. Я вижу, что в тебя вливается с энергией и информация. Но ты к ней не можешь прикоснуться. Потому что боишься. Боишься не смерти. У тебя ее просто нет. Ты можешь умереть только со всем миром или с частью его. Чего же ты боишься, человек?

– Сложно тебя понять, Енох. Но я подумаю над твоими словами.

Настя тоже подала голос:

– Уважаемый, что ты во мне можешь рассмотреть?

Вандереру показалось, что девушка затаила дыхание в ожидании ответа.

Енох пожевал губами и заговорил:

– Я не могу определить, что у тебя за амулет, но он не сможет очень долго заменять тебе усохшую пуповину. Но тут не ты выстроила плотину на пути потока. Если ты видела прогрызенную червячком дырочку в полом стебле камыша, то ты можешь сравнить и понять, что произошло с твоим потоком. У тебя словно кто-то ворует энергию.

Настя подалась вперед, выдохнула:

– Кто?

Слепец пожал плечами:

– Это мне не доступно. Но остерегайся, чтобы этот паразит не высосал и твой амулет.

– А как можно его найти, ну, того кто это делает?

– Не знаю, милая. Но мир изобилует и мудрецами, а не только теми, кто может только увидеть непонятное. Поищи их.

Некоторое время все молчали. Потом Данька попросил:

– Деда, а расскажи историю.

– Да уж спать пора.
– Возразил тот.