Гагарин

– Юра!

– Боря!

Мы бросились в объятия друг другу. Обнялись и расцеловались, конечно, и наши жены. Валя тут же потащила гостей к маленькой: Галинку ведь Вдовины еще не видели… Мы пообедали вместе – и пошли разговоры. Вспомнили всех бывших однополчан, потолковали о космосе, о Калуге и не заметили, как наступил тихий майский вечер. Борис Федорович украдкой поглядывал на часы и делал знаки Марии Савельевне: время, мол, уходить…

– Ну, что же, Юра, как говорится, пора нам и честь знать, – сказал он, поднимаясь, – не станем мешать, ты человек видный, тебе теперь не до нас…

Эти слова обидели меня. И чуткая Мария Савельевна поняла, как больно они задели меня и Валю.

– Как ты можешь так говорить, Борис, – сказала она, – разве ты не видишь, что Гагарины остались такими же, как и раньше?…

Она была права. Мы остались такими же, как были, и останемся такими всегда. Никакая слава и почет не вскружат нам головы, и мы никогда не оторвемся от товарищей, с которыми съели не один пуд соли, бок о бок с которыми трудимся сейчас».

«Гагарин – обыкновенный советский человек – приходили к заключению друзья и недруги, – пишет Николай Каманин. – Кто-то сказал про нас, советских людей, – “нация Гагариных”».

«Нация Гагариных» – замечательное определение, которым можно только гордиться.

«Дорога в космос! Большое счастье выпало мне оказаться на ее широком просторе, первому совершить полет, о котором давно мечтали люди, – писал Гагарин. – Лучшие умы человечества прокладывали нелегкий, тернистый путь к звездам. Полет 12 апреля 1961 года – первый шаг на этом нелегком пути. Но с каждым годом советский народ – пионер освоения космоса – будет проникать в него все дальше и глубже, ничто не сможет остановить нашего устремления в иные миры, к планетам Вселенной. И я верю, что и мне доведется вместе с моими товарищами космонавтами совершить еще не один полет, и с каждым разом все выше и дальше от родной Земли. Ведь советские люди не привыкли останавливаться на полпути».

И в завершение главы – отрывок из воспоминаний Валентина Алексеевича Гагарина. «Занятная история случилась в одной из африканских стран. Когда понадобилось преодолеть какое-то расстояние, и гостям, и хозяевам предложили занять места в бронированных автомобилях. “Зачем? – удивился Юра. – Везде, где мне приходилось бывать, я ездил в открытой машине. Мне нравится видеть людей”. Ему объяснили, что дорога, по которой они поедут, затеряна в джунглях, что не исключена возможность встречи с пигмеями, на дикий нрав которых полагаться не приходится: могут обстрелять из луков, а стрелы у них, как правило, отравленные. Брат был вынужден подчиниться. Поехали. А солнце припекало вовсю, по-африкански, дышать в броневике нечем. Не знаю уж каким образом, но уговорил Юра сопровождающих – опустили пуленепробиваемые стекла. Тут и увидел он этих самых пигмеев: в набедренных повязках, с копьями и луками в руках, они недвижно стояли вдоль дороги, и лица их были свирепо-отчужденны. “Мне ничего не оставалось делать, как улыбаться им, – рассказывал Юра. – Смотрю, и они понемногу-помаленьку заулыбались в ответ, и вся свирепость вроде как слиняла с их лиц. Добрые такие, тихие, симпатичные. Вот тебе и дикий нрав!.. Люди они, обижать их не надо”… В Лондоне… космонавта приняла королева. Некоторые зарубежные недоброжелатели высказывали тогда недовольство тем, что коммунисту, посланцу страны большевиков оказываются почести на самом высоком уровне. Королева ответила недоброжелателям, и, надо сказать, не без юмора: мол, сделайте и вы то, что сделал этот русский коммунист, и вы удостоитесь таких же почестей».

Сделайте то же самое – и вы удостоитесь таких же почестей.

Добавить к этому нечего.

«Suum cuique tribuere», – говорили древние римляне. «Воздайте каждому свое», в смысле – по заслугам.

Глава девятая. После полета

Если быть, то быть первым.

Валерий Чкалов

Юрий Гагарин в Хельсинках во время Всемирного фестиваля молодежи и студентов. 1962

Сотрудники КБ «Южное» в Крыму на встрече с Юрием Гагариным. Март 1962

В Порт-Саиде, Египет. 1962

Главный конструктор Сергей Королев и главнокомандующий Военно-воздушными силами главный маршал авиации Константин Вершинин хорошо понимали важность фундаментального инженерного образования для космонавтов. Каждый космонавт должен знать свой корабль «на высшем инженером уровне», чтобы принимать правильные решения и воплощать их в сложной обстановке полета. Бортинженеры появились на космических кораблях лишь с 1964 года (и первым из них стал упоминавшийся выше Константин Петрович Феоктистов, который официально именовался «научным сотрудником»), но даже наличие на борту инженера не освобождало других космонавтов от изучения материальной части, ведь экипажи космических кораблей готовятся по принципу взаимозаменяемости.

С подачи Королева и Вершинина было организовано обучение космонавтов в Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е. Жуковского. В сентябре 1961 года первая группа космонавтов, командиром которой был наш герой, приступила к занятиям в академии. «За одной партой» с уже побывавшими в космосе Гагариным и Титовым сидели будущие космонавты – Иван Аникеев, Павел Беляев, Валерий Быковский, Борис Волынов, Виктор Горбатко, Дмитрий Заикин, Владимир Комаров, Алексей Леонов, Григорий Нелюбов, Андриян Николаев, Павел Попович, Марс Рафиков, Валентин Филатьев, Евгений Хрунов и Георгий Шонин. У всех, кроме Владимира Комарова и Павла Беляева, было среднее военное образование. Беляев окончил Военно-воздушную академию, которой впоследствии было присвоено имя Юрия Гагарина, а Владимир Комаров – Академию имени Жуковского, так что их можно было считать «академиками в квадрате».

«Сергей Павлович [Королев] глубоко понимал необходимость прочного сочетания в космонавте качества летчика-испытателя с широкой инженерной эрудицией покорителя неизведанного, – вспоминал Герман Титов. – Поэтому он настойчиво рекомендовал каждому из нас получить инженерное образование. Под его влиянием первая группа космонавтов оказалась в числе слушателей прославленной академии имени Н.Е. Жуковского, хотя некоторые из нас поначалу предполагали поступать в другие учебные заведения. Сергей Павлович не ограничился тем, что “втолкнул” нас в академию. Он затем ревностно следил за нашим обучением».

Можно с уверенностью предположить, что Гагарин поступил бы в академию и по собственной инициативе. В 1961 году ему исполнилось двадцать семь лет. Большая часть жизни была впереди (никто же не мог тогда знать, что жизнь Первого Космонавта трагически оборвется всего через семь лет) и следовало думать о будущем. Став майором задолго до своего тридцатилетия, наш герой, образно говоря, «уперся головой в потолок». Первое Чкаловское военное училище летчиков, в период обучения в нем Гагарина, являлось средним военным училищем (статус высшего училища оно получило лишь в 1960 году после слияния с переведенными в Орск Оренбургским училищем штурманов и Кировобадским училищем летчиков). Офицер, окончивший среднее военное училище, не мог подняться в звании выше подполковника, а если такое и случалось, то по причине каких-то исключительных условий. Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, а Юрий Гагарин был хорошим солдатом и офицером, явно не собиравшимся надолго «застревать» в майорах. Так что путь у него был один – в военную академию. И не только из карьерных соображений, но и для приобретения знаний. Советские конструкторы ракетно-космических систем смотрели далеко вперед. Уже на стадии проектирования первого «Востока» обсуждалось создание орбитальных космических станций – «стационарных» научно-исследовательских лабораторий на околоземной орбите. Обсуждались полеты на Луну, Венеру и Марс, да и вообще идеи били ключом. Для того, чтобы соответствовать требованиям времени, были нужны глубокие знания.

Побывав в космосе и объездив полмира, Юрий Гагарин остался таким же, каким и был до своего подвига. «Юрий Алексеевич… находясь в учебной лаборатории, общался со многими и от всех событий – день рождения сотрудников, рождение ребенка – не оставался в стороне, – вспоминал об осеннем семестре 1967–1968 учебного года Рафаэль Закиров, один из преподавателей академии. – Так, узнав, что у меня родился сын, и увидев его детскую фотографию, взял ее у меня и первым на обороте оставил свой автограф, “скомандовав” остальным слушателям-космонавтам последовать его примеру. Теперь эта фотография с автографами Гагарина, Титова, Быковского, Леонова, Николаева, Поповича – семейная реликвия. И вот невидимые миру связи – мой сын закончил Воздушно-космическую академию имени Можайского и служил в космических войсках». Невидимые миру связи были шире – в 1962 году старший лейтенант Закиров и сам проходил медицинское обследование в Центральном военном научно-исследовательском авиационном госпитале для зачисления в отряд космонавтов, но с космосом, что называется, «не сложилось», зато сложилось с обучением космонавтов.

На напрашивающийся вопрос: «Как Гагарину удавалось совмещать зарубежные поездки с обучением в академии?», можно дать только один ответ: «По-гагарински». Давайте вспомним, хотя бы о том, как Юрий совмещал завершение обучения в Саратовском индустриальном техникуме с занятиями в аэроклубе. И если кто-то сейчас подумал, что такой знаменитости, как Гагарин преподаватели шли навстречу и делали поблажки, то он сильно ошибся. Может, кто-то из преподавателей и пошел бы навстречу, но Гагарин сам не позволял себе никаких поблажек, в том числе и в учебе. Во-первых, характер у него был совершенно «непоблажечный», а, во-вторых, знания приобретались им не ради диплома, а для использования в космических полетах, где от знаний и навыков зависела жизнь.