Гагарин

К сожалению, в нашем распоряжении есть не так уж много воспоминаний очевидцев, касающихся обучения Юрия Гагарина в Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского, поскольку сама специфика этого учебного заведения не располагала сотрудников к написанию мемуаров. Но кое-что, к счастью, имеется, и из этого материала следует, что «космический» курс, как новый и не имеющий себе аналогов, создавался буквально «на коленке» в хорошем смысле этого выражения – не наспех и абы как, а в режиме реального времени. Кроме того, известно, что в обучении слушателей-космонавтов использовались новейшие методики того времени. «На лабораторных занятиях с использованием математических моделей летательных аппаратов и ЭВМ проводилось изучение отдельных типов отечественных систем автоматического управления полетом, начиная с построения структурных схем, анализа динамики переходных процессов, выбора оптимальных параметров и заканчивая рассмотрением принципиальных схем и особенностей устройства, – пишет Рафаэль Закиров. – При этом последовательно рассматривались контуры демпфирования, управления угловыми движениями, управления движения центра масс». Спасибо Рафаэлю Абдулловичу за множество ценных деталей, которые он сохранил для потомков. Вот одна из них: «В процессе выполнения лабораторных работ мне бросилась в глаза интересная особенность: всегда рядом с Гагариным был Николаев, шел за ним как бы в след. Андриян добросовестно конспектировал учебную информацию, сообщаемую преподавателем или инженером лаборатории, а Юрий иногда подтрунивал над ним, шутил».

Генерал-майор авиации Дважды Герой Советского Союза Андриян Григорьевич Николаев стал третьим по счету советским космонавтом. В 1962 году он совершил одиночный космический полет, длившийся на протяжении четырех суток, а в 1970 году на пару с Виталием Севастьяновым провел на орбите восемнадцать суток. Оба эти полета, на момент их совершения, были рекордными по продолжительности. С 1963 по 1982 годы Николаев был женат на Валентине Терешковой, первой женщине-космонавте. В 1964 году у супругов родилась дочь Елена, ставшая первым в мире ребенком, отец и мать которого были космонавтами.

Гагарин не собирался останавливаться на достигнутом – он стремился еще не раз побывать в космосе. Общественно-политическая деятельность в определенной мере помешала этому – наш герой немного отдалился от космических проблем и даже набрал лишний вес, который для космонавтов представляет еще большую опасность, чем для балерин, ведь в космических кораблях каждый килограмм груза ценится буквально на вес золота, а то и дороже.

Кстати, подготовка космонавтов включала в себя и элементы летной тренировки на комплексном авиационном тренажере, соответствовавшем самолету МИГ-21. По воспоминаниям преподавателей Гагарин проявлял большой энтузиазм по части летных тренировок. При каждом удобном моменте Юрий Алексеевич стремился взяться за штурвал, что было неудивительно, ведь после полета в космос он на протяжении нескольких лет совсем не летал. Тренажеры были ценны возможностью детального анализа действий пилота, которые можно было буквально «разобрать по пунктам». Гагаринская техника пилотирования неизменно была на высоте. Преподаватели отмечали серьезное отношение Гагарина к летным тренировкам. Казалось бы – ну зачем космонавту нужно оттачивать мастерство управления самолетом? Первое – любой космонавт прежде всего летчик и летные навыки имеют для него огромную ценность. Второе – все, что бы он ни делал, Гагарин старался сделать хорошо, на высшем уровне. И, конечно же, он скучал по небу, по стремительным полетам на суперсовременной машине. Полет – это удовольствие особого рода, которое могут понять лишь те, кто держал в руках штурвал. «Юрий Алексеевич в кабине авиационного тренажера чувствовал себя уверенно, – вспоминал Закиров. – В технике пилотирования не допускал резких движений. Выполненный им полет по кругу понравился мне своей плавностью, энергичностью, качеством выполненных элементов. Для такого летчика в объеме выполняемого упражнения инструктор тренажера уже не нужен… В процессе выполнения упражнения по технике пилотирования осуществлялась имитация особых случаев полета – таких, как отказ авиагоризонта, самовыключение двигателя и т. п. Действия летчика при имитации особых случаев полета изучались по “Инструкции летчику самолета”. По заданному преподавателем особому случаю полета изучались признаки его проявления на самолете и на тренажере. После этого слушателю-космонавту предлагалось сделать заключение о степени подобия моделируемого особого случая реальному. Так, Юрию Гагарину перед началом занятия мною было дано задание на изучение имитируемого в тренажере особого случая полета, связанного с отказом приемника воздушного давления… Я обратил внимание на очень серьезный подход Юрия Алексеевича ко всему процессу тренировки. Чувствовалось, что он не признавал мелочей. Впоследствии я часто приводил в пример своим слушателям, как первопроходец космоса умел не только делать все как положено, но и относился к этому с огромным интересом, будто впервые ощущая прелесть тренировочного полета».

Но служба службой, а о быте тоже не следует забывать. Специальным указом Совета Министров СССР от 18 апреля 1961 года Юрию Гагарину была выделена четырехкомнатная квартира на четвертом этаже дома, строящегося в Звездном городке. Эта квартира, в которую Гагарины въехали только в апреле 1966 года (строили в те времена неторопливо), стала вторым отдельным жильем семьи. Первым была малогабаритная двухкомнатная квартира площадью сорок девять квадратных метров в панельной пятиэтажке постройки 1960 года по адресу город Щелково, улица Циолковского, дом номер четыре. В свое время это был поселок Чкаловский, который впоследствии стал одним из микрорайонов города. Сейчас улица Циолковского пересекается с улицей Гагарина, где на аллее установлен бюст Юрия Гагарина. К слову, в соседнем доме жила семья летчика-космонавта Владимира Комарова, того самого, который учился в Академии имени Жуковского повторно и погиб в апреле 1967 года в ходе своего второго космического полета. Гагарины дружили с Комаровыми, у двух семей было много общего и вышло так, что обе семьи потеряли своих глав с промежутком в одиннадцать месяцев. Но пока до трагедий еще далеко и можно попытаться представить, как Гагарины, а в особенности Валентина Ивановна, на которой лежали бытовые заботы, радовались благоустроенной квартире со всеми удобствами после комнаты с печью, которая была в Заполярье. На быте не принято заострять внимание, традиционно считается, что бытовые условия имеют второстепенное значение, главное – это работа или служба, но давайте честно признаем – от быта зависит многое. Особенно у летчиков-космонавтов, которым важно иметь хорошие условия для отдыха в паузах между занятиями и тренировками. «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание», – сказал основоположник марксизма Карл Маркс, и это изречение в Советском Союзе упростили до «Бытие определяет сознание». Рассуждать на эту тему можно бесконечно, но давайте согласимся, что тот, кто живет в хороших условиях, хорошо питается и не вынужден постоянно беспокоиться о благоденствии своей семьи, работает лучше того, кого снедает голод, мучит холод и одолевает беспокойство по поводу своих близких.

«Городок [Звездный] еще не имел названия, а космонавты уже жили его заботами, – вспоминала Валентина Гагарина. – Они восторженно воспринимали каждое нововведение, радовались каждому этажу поднимающихся зданий, присутствовали на открытии всех служебных и общественных сооружений. У меня сохранилась фотография, изображающая Юрия на воскреснике по уборке территории Звездного городка. Он призывал других на воскресник и всегда выходил сам. Он мечтал весь городок – и служебную территорию, и жилую часть, и леса, и озера – превратить в единый комплекс. Юра любил Звездный. Здесь ему хорошо работалось».

Знаете, что первым делом сделал наш герой после вселения в квартиру в Звездном городке? Спилил решетку, разделявшую балконы двух квартир – своей и соседней, в которой жил будущий космонавт и дважды Герой Советского Союза Борис Валентинович Волынов. Когда Сергей Королев спросил, для чего понадобилось избавляться от решетки, Гагарин с Волыновым объяснили – «для того, чтобы ходить в гости любыми удобными путями».

В наше время, когда конкурентные взаимоотношения доминируют повсюду и везде, атмосфера Звездного городка и, вообще, отношения между членами отряда космонавтов, могут показаться идиллическими, а то и вовсе выдуманными, но на самом деле так оно и было. Люди, объединенные служением общему делу (слово «объединенные» имеет особое значение), были товарищами, а не соперниками. И лучшим примером тому могут служить взаимоотношения Юрия Гагарина и Германа Титова. Здесь уже было кое-что сказано по этому поводу, но желающие могут найти в интернете и бумажных источниках гораздо больше информации по этой теме. Ничего удивительного, просто времена и установки были другими, и тем, кто любит порассуждать о недостатках советского строя, не мешало бы задуматься и о его достоинствах, в частности о постулате «человек человеку – друг, товарищ и брат», прописанному в Моральном кодексе строителя коммунизма, который был принят в 1961 году на XXII съезде Коммунистической партии Советского Союза. «Наверное, нигде с таким энтузиазмом не изучались наука и техника, как в нашей группе, – вспоминал Гагарин об отряде космонавтов. – В ней царил дух товарищеской взаимопомощи. Если что-нибудь не ладилось у одного, все спешили помочь ему и советом и делом. Соревнуясь между собой, мы видели друг в друге не конкурентов, а единомышленников, стремящихся к одной цели. Мы знали, что в первый полет выберут одного из нас. Но так же хорошо знали и то, что и другим найдется работа, что другие сделают больше первого, продлят и разовьют то, что начнет первый. Кто-то сделает один виток вокруг Земли, кто-то несколько витков, кто-то полетит к Луне, и все они будут первыми. Мы были сплочены и едины, как четверка отважных советских солдат, победивших стихию в Тихом океане».

Помимо квартиры и денежной премии в пятнадцать тысяч рублей (в денежных знаках, введенных в ходе денежной реформы 1961 года) Советское правительство выдавало космонавтам автомобили «Волга». «Волги» были самыми престижными автомобилями из доступных частным лицам («правительственные» лимузины «ЗИЛ» в продажу не поступали). Юрий Гагарин получил автомобиль, «Волга» ГАЗ-21, черного цвета, 1960 года выпуска. Стоил такой автомобиль пять тысяч шестьсот рублей. Вопреки распространенному мнению, гагаринская машина была не какой-то «специально усовершенствованной», а совершенно обычной, отличавшейся от других только голубой отделкой салона, ассоциировавшейся с голубым небом. Этот автомобиль с госномером «78–78 мод» ныне можно увидеть на родине космонавта в Объединенном мемориальном музее Гагарина. Прежде у Юрия Алексеевича автомобиля не было, и управлять им он не умел, так что пришлось учиться вождению и сдавать экзамен на права. Принимавший экзамен инспектор, рассказывал, что «отвечал, как автомат, без единой запинки». Широко известная история о том, как проехавший на красный свет Гагарин столкнулся с другим автомобилем, но не пожелал пользоваться преимуществами своего статуса, признал вину и оплатил ремонт обоих автомобилей, не имеет документального подтверждения. За семь лет вождения Гагарин ни разу не попадал в аварии, что свидетельствует о его водительском мастерстве и дисциплинированности. Кто-то может подумать, что после реактивного самолета управлять автомобилем несложно, но это не так – всюду есть своя специфика и свои сложности. Кстати, на первых порах у Гагарина был личный водитель, предоставленный ему государством.

Сервисное обслуживание частных автомобилей в Советском Союзе, мягко говоря, не особенно радовало. Малые мощности и хронический дефицит запасных частей побуждал тех, кто имел такую возможность, обращаться за ремонтом непосредственно на производящие предприятия, где и мастера были высококвалифицированными, и все нужное находилось под рукой. В феврале 1963 года необходимость довести свою машину «до ума» привела Юрия Гагарина на автомобильный завод в город Горький (так тогда назывался Нижний Новгород). Разумеется, космонавту устроили экскурсию по заводу, которая превратилась во встречу с рабочими. Алексей Новиков, бывший в то время руководителем комсомольской организации Горьковского автомобильного завода, вспоминал, что после отладки машины он вместе с водителем Гагарина поехали на заправку и по пути туда услышали сзади непонятный стук. Поломка была пустяковой – в колпаке колеса стучала отломившаяся крепежная гайка, которую слишком сильно затянули. Директор завода Иван Иванович Киселев (между прочим – занимавший эту должность более четверти века – с 1958 по 1983 год) отдал распоряжение о замене всего заднего моста. Замену пришлось осуществить ночью, поскольку утром Гагарин должен был уехать. Ничего – справились. Спустя некоторое время Юрий Алексеевич прислал на завод письмо с благодарностью. Другой бы просто сказал: «спасибо», уехал и забыл, но это было не по-гагарински.

Много было сказано и написано о идеализации образа Юрия Гагарина. Якобы на самом деле он был совсем не таким (читайте – совсем не таким хорошим человеком), а образ идеального человека создала советская пропаганда. Что можно сказать по этому поводу? Начнем с того, что идеализация героя – дело вполне естественное. Выдающегося человека так и хочется наделить хорошими качествами, ведь он – выдающийся, особенный. Да, известно немало примеров того, как советская пропаганда «лепила» идеальные образы буквально на пустом месте. Можно даже допустить, что в советское время все воспоминания о Первом Космонавте подвергались жесткой цензуре, и все, не соответствовавшее официальному канону, не публиковалось. Однако, советские времена уже давно канули в Лету вместе с советской цензурой и советскими пропагандистскими установками, а о Гагарине современники продолжают вспоминать в прежнем ключе, подчеркивая такие его качества, как доброжелательное и внимательное отношение к людям, незаносчивость, простоту в общении, готовность прийти на помощь. Большое количество людей, не связанных между собой ничем, кроме факта знакомства с Гагариным, рисует нам один и тот же образ, а то, что имеет множество независимых подтверждений, следует считать достоверным. Вы согласны?

В средствах массовой информации можно найти упоминание о том, что советские космонавты якобы находились на полном государственном обеспечении, но на самом деле такой привилегии у них не было. Согласно секретному постановлению Совета министров СССР «О внесении изменений в Положение о космонавтах Союза ССР» от 21 апреля 1962 года, слушателям-космонавтам (то есть тем, кто еще не побывал в космосе) устанавливались должностные оклады от 200 до 300 рублей, космонавтам – до 350 рублей, инструкторам-космонавтам – до 400 рублей, а старшим инструкторам – космонавтам – до 450 рублей. И конечно, помимо должностного оклада каждый космонавт, как действующий офицер, получал оклад по воинскому званию. По поводу «от» и «до» в постановлении было сказано следующее: «Разрешить Министерству обороны СССР размеры окладов по должностям космонавтов и инструкторов (старших инструкторов) – космонавтов в указанных пределах устанавливать в зависимости от личной подготовки космонавтов и их заслуг в освоении космоса».

На первый взгляд могло показаться, что с освоением космоса дело в Советском Союзе обстояло хорошо. Космонавты были национальными героями, забота, которой окружали их партия и правительство, свидетельствовала о важности того, чем они занимались, советский космический приоритет не вызывал сомнений, поскольку первый и второй космонавт были советскими гражданами, и первый в мире полет на многоместном космическом корабле был осуществлен советскими космонавтами, но…

Как говорил один сериальный персонаж, самое важное следует после слова «но». Об этом будет сказано в следующей главе, посвященной проблемам советской космонавтики.