Гагарин

Ему очень хотелось обо всем расспросить меня, а мне очень хотелось обо всем рассказать ему, но врачи настаивали на отдыхе, и я не мог не подчиниться их требованиям.

Мы все поехали на берег Волги, в стоявший на отлете домик. Там я принял душ, пообедал и поужинал сразу, на этот раз по-земному, с хорошим земным аппетитом… После небольшой прогулки вдоль Волги… мы поиграли с Германом Титовым на бильярде и, закончив этот удивительный в нашей жизни день – двенадцатое апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года, – улеглись в постели, а через несколько минут уже спали так же безмятежно, как накануне полета».

«По-земному» означало поесть с тарелок, а не высасывать пищу из тюбиков. На питание из тюбиков космонавтов переводили за несколько дней до полета. Не для того, чтобы они привыкли к новому рациону, поскольку привыкать, по существу, было не к чему, те же самые питательные вещества, только очищенные от «балласта» – от того, что не переваривается или же усваивается не полностью. Дело было как раз в отсутствии «балласта» – диета космонавтов предусматривала как можно меньшее количество «твердых бытовых отходов», даже с учетом наличия на борту космического туалета.

Слова «пообедал и поужинал сразу… с хорошим земным аппетитом» свидетельствуют о хорошем самочувствии после космического полета. Если бы не задержка с разделением отсеков, то можно было бы сказать, что первая «прогулка» человека в космос прошла идеально. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 апреля 1962 года 12 апреля стало Днем космонавтики. Примечательно, что этот праздник был установлен по предложению второго летчика-космонавта СССР Германа Титова. Отношения между Гагариным и Титовым можно назвать образцово-показательными – конкуренция не привела к негативным последствиям, не сказалась на дружбе. Перефразируя известную пословицу, можно сказать: «Служба – службой, а дружба – дружбой».

И еще о постановлениях и указах.

Приказом министра обороны СССР от 12 апреля 1961 года № 77 пилоту корабля «Восток» космонавту Военно-воздушных сил старшему лейтенанту Гагарину было присвоено внеочередное воинское звание майора.

Указом Президиума Верховного Совета СССР № 251/13 от 14 апреля было учреждено звание «Летчик-космонавт СССР». Следующим указом № 251/14 оно было присвоено Юрию Гагарину.

Указом Президиума Верховного Совета СССР № 251/22 от 14 апреля 1961 года за героический подвиг – первый полет в космос, прославивший нашу социалистическую Родину, за проявленные мужество, отвагу, бесстрашие и беззаветное служение советскому народу, делу коммунизма, делу прогресса всего человечества Юрию Алексеевичу Гагарину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда». Этим же Указом было предписано установить бронзовый бюст Ю. А. Гагарина в Москве.

Автором первого скульптурного портрета Юрия Гагарина стал известный советский скульптор Лев Кербель. «Меня, как художника, всегда интересовали сильные личности, характеры решительные, смелые… люди героических дел», – говорил он. Кербелю удалось предельно достоверно воплотить в своей работе не только облик, но и характер Юрия Гагарина. Тем, кто хочет увидеть, как выглядел Первый космонавт, нужно побывать на Аллее космонавтов в Москве. Фотографии не дадут полного впечатления, шедевры нужно видеть «вживую».

Постановлением Совета министров СССР № 323–140 от 13 апреля 1961 года за образцовое выполнение специального задания по осуществлению первого в истории человечества полета в космос и проявленный при этом беспримерный героический подвиг майору Гагарину Ю. А. было выдано денежное вознаграждение в сумме 15 000 рублей.

В соответствии с приказом министра обороны СССР № 78 от 12 апреля 1961 года в ознаменование величайшей победы советского народа – первого полета в космос верного сына народа и Коммунистической партии майора Гагарина Ю. А. – 14 апреля в Москве, в столицах союзных республик и в городах-героях был произведен салют двадцатью артиллерийскими залпами.

Распоряжением Совета министров СССР № 1037рс от 18 апреля 1961 года Гагарину Ю. А. была подарена автомашина «Волга», а его родителям – жилой дом. Министерству обороны СССР было предписано выделить майору Гагарину четырехкомнатную квартиру по месту службы.

На пресс-конференции, состоявшейся в Доме ученых Академии наук СССР 15 апреля 1961 года, Гагарина спросили:

– Если вас, семейного человека, отца двоих детей, послали в космос, значит, правительство и вы были уверены, что полет кончится благополучно?

– В этом вопросе я бы хотел заменить слово «послали» на слово «доверили», и я очень рад и горд этим доверием, – ответил Гагарин. – А в том, что все сработает и полет будет произведен успешно, в этом никто не сомневался – ни наше правительство, ни ученые, ни инженеры, не сомневался и я.

В успехе и в самом деле никто не сомневался, ведь если сомневаешься, то лучше и не начинать. Уверенность – это половина успеха, а другой его половиной является тщательная подготовка. Но, разумеется, все причастные к полету, и в первую очередь сам Гагарин, понимали, что от всех случайностей застраховаться невозможно и невозможно предсказать, как поведет себя в космосе многократно испытанная на Земле автоматика.

За два дня до старта Гагарин написал письмо жене и дочерям.

«Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!

Решил вот вам написать несколько строк, чтобы поделиться с вами и разделить вместе те радость и счастье, которые мне выпали сегодня. Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым. Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу – проложить первую дорогу в космос!

Можно ли мечтать о большем?

Ведь это – история, это – новая эра!

Через день я должен стартовать. Вы в это время будете заниматься своими делами. Очень большая задача легла на мои плечи. Хотелось бы перед этим немного побыть с вами, поговорить с тобой. Но, увы, вы далеко. Тем не менее, я всегда чувствую вас рядом с собой.

В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина. Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Вырасти из них, пожалуйста, не белоручек, не маменькиных дочек, а настоящих людей, которым ухабы жизни были бы не страшны. Вырасти людей, достойных нового общества, – коммунизма. В этом тебе поможет государство. Ну а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать. Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолетную слабость. Но если что-то случится, ты должна знать все до конца.

Я пока жил честно, правдиво, с пользой для людей, хотя она была и небольшая. Когда-то, еще в детстве, прочитал слова В. П. Чкалова: “Если быть, то быть первым”. Вот я и стараюсь им быть и буду до конца. Хочу, Валечка, посвятить этот полет людям нового общества, коммунизма, в которое мы уже вступаем, нашей великой Родине, нашей науке.

Надеюсь, что через несколько дней мы опять будем вместе, будем счастливы.

Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и все. До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом, ваш папа и Юра».