Гарольд Храбрый

Гарольд встал и попрощался с сотрапезниками. Перед уходом он обратился к жене:

— Простите, миледи, если обидел вас. Я погорячился.

— Ничего страшного, мой супруг. У вас был трудный день, — ответила леди Эльгита.

— В таком случае хороших вам снов, — кивнул на прощание Гарольд и направился к выходу. Леди Эльгита проводила его взглядом, в котором сквозили боль и любовь, и вместе с дочерью тоже покинула зал.

Тем временем Рагнар проверил посты, после чего вошёл в королевскую опочивальню, расстелил плащ на полу у двери и улёгся. Что касается приближённых, то они, негромко беседуя, расходились по отведённым им покоям. Оруженосцы, дружинники и слуги укладывались прямо в обеденном зале на разбросанных там и сям тюфяках и кучах соломы. Жизнь в замке затихла, тяжёлый день остался позади.

Глава 21 НОЧНЫЕ ВИДЕНИЯ

Королева теней — ночь раскинула своё чёрное бархатное покрывало, погрузив замок во тьму. Внезапно из-за туч выглянула полная луна, и её призрачный таинственный свет озарил человека, стоявшего на смотровой площадке главной башни. Волосы его, выбивавшиеся из-под небольшой шапочки, отливали серебром, то был еврей Соломон. Дрожа от холода, лекарь изучал расположение звёзд на небосводе, используя для этих целей какой-то странный прибор, отдалённо напоминавший мачту корабля в миниатюре.

Закончив наблюдения, Соломон спустился по наружной лестнице, прошёл гулким коридором и поравнялся с казначейской, у дверей которой дремал, опершись на копьё, часовой. Сакс встрепенулся и вгляделся в пришельца, но, узнав лекаря, лишь про себя тихо проворчал:

— Носит его по ночам!

Соломон миновал часового, открыл скрипучую дверь и вошёл в свою комнату. Он поставил прибор на сундук, приблизился к жаровне и погрел озябшие руки. Затем уселся на табурет, придвинул свечу и развернул один из пергаментных свитков, лежавших на столе. На пергаменте был изображён зодиакальный квадрат, по его верхнему краю шла латинская надпись — Гарольд. То был гороскоп английского короля.

Лекарь помолился, глядя на огонь свечи, затем заглянул в толстенный фолиант и сделал на пергаменте небольшие пометки. Некоторое время он сосредоточенно разглядывал плоды своих трудов, затем откинулся к стене и раздумчиво пробормотал:

— Если норманны не придут в октябре, всё кончится благополучно. А если придут?

Он вновь нагнулся над столом, придвинул к себе второй свиток и развернул его. На нём был изображён такой же, как и на первом пергаменте, рисунок. Вверху латинскими буквами было выведено — Вильгельм. Внимательно сравнив оба свитка, Соломон тяжело вздохнул и выпрямился.

— Солнце одного в соединении с солнцем другого, — пробормотал он, — какое тождество, и сколь они различны, ибо не солнцем единым живут люди. К тому же смертельный бой предначертан на небесах!

Лекарь встал и нервно заходил из угла в угол.

— Как помочь королю? И что могу сделать я, несчастный еврей? — причитал он. — Господи! Зачем ты вооружил меня знаниями, но не дал ни сил, ни власти? Воистину мудро сказано: во многом знании многие печали...

Подойдя к высокому стрельчатому окну, он уткнулся лбом в холодную раму и с болью прошептал:

— Впервые за много лет я встретил повелителя, который видит во мне человека, а не просто презренного иудея... Который ввёл меня в круг своих приближённых и доверил здоровье семьи... Кому из людей моего несчастного народа выпадала такая честь?.. И что в итоге? Не успев обрести покой, я должен всё потерять? Господи! За что мне такие страдания?!

Соломон замолчал. Одинокая слеза потекла по его усталому лицу. Отблески свечи, отражаясь в ней, делали слезу удивительно похожей на каплю крови.

— Господи! — вновь заговорил еврей. — Подскажи мне, как уберечь короля и его дочь?

* * *

В то время как лекарь мучился неразрешимыми вопросами, этажом ниже принцесса Айя болтала со своей няней. Незадолго до этого Хильда раздела девочку, омыла её ножки родниковой водой, расчесала волосы и, облачив в длинную ночную рубашку, уложила в постель. Айя согрелась под одеялом, сшитым из звериных шкур, но засыпать никак не хотела.

Няня придвинула жаровню к лежанке, села рядом с девочкой и стала гладить её по головке.

— Моя горлинка, — лукаво произнесла она, — чует моё сердце, что ярл Эйнар по уши в тебя влюблён.

Айя застеснялась и спрятала лицо в ладошки.

— Перестань, Хильда. Ты меня смущаешь, — пропищала она, поглядывая через неплотно сжатые пальчики.

— Да что ты, моя птичка. Ничего плохого в этом нет. Как же можно не влюбиться в такую красавицу, — улыбнулась няня.

Принцесса раздвинула пальчики, и сквозь них заблестели её любопытные глазки.

— А он тебе нравится, Хильда? — спросила она.

— Достойный молодой человек, — ответила Хильда. — Знатный и воспитанный. А тебе-то самой он нравится, моя голубка?

— Да ну тебя, — снова засмущалась девочка. — Вовсе не нравится... Длинный, тощий...

— Тощий, это не страшно, моя птичка, — засмеялась Хильда. — Откормим, и будет женишок хоть куда!

Айя фыркнула и залилась звонким смехом. Насмеявшись, она вытерла глазки и уставилась в потолок. Пламя свечи играло в её зрачках.

— Я хочу, чтобы мой жених был похож на батюшку, — сказала она, — чтоб он был таким же мужественным и добрым.

— О-хо-хо, — вздохнула няня. — Долго же нам придётся искать жениха. Трудно найти второго такого, как наш король Гарольд!

— А ты говоришь — откормим! — вновь зашлась в смехе девочка. Внезапно перестав смеяться, она спросила: — Скажи, Хильда, а за что мужчины нас любят?

Няня растерялась.

— Да кто ж их знает, этих мужчин?.. Для них главное, чтоб мы глядели им в рот. Превозносили до небес. Не отягощали своими заботами. Ухаживали, как за малыми детьми... И вот ещё что... Мы должны помогать им в их делах!

— Помогать?

— Именно... Если всё это выполнять, их можно брать голыми руками! — уверенно закончила Хильда.

— Разве они такие глупые? Наверно, ты преувеличиваешь, — усомнилась девочка.

— Они не глупые, моя малышка, просто они как дети. И обращаться с ними надо как с детьми.

— И всего-то?

— Да, моя ласточка.

Девочка какое-то время раздумывала над словами кормилицы, затем, привстав на ложе, неожиданно спросила:

— Скажи, Хильда, а у моего отца было много возлюбленных?