Гарольд Храбрый

Хильда замялась на мгновение, однако ответила со свойственной ей прямотой:

— Король добр и широк. Женщины так и льнут к нему. Однако его сердце принадлежало лишь одной.

— Матушке?

—Ей, моя ласточка.

Айя нахмурила бровки, помолчала и вновь спросила:

— Матушка его очень любила?..

— Да, моя птичка, — вздохнула няня, — только им и жила.

— А теперь? Должно быть, возненавидела? — Девочка с тревогой взглянула на Хильду.

— Любит ещё сильней, — грустно ответила та.

— Разве так бывает? — удивилась принцесса.

— Ещё как бывает. Вот вырастешь и узнаешь, как может любить настоящая женщина.

— И матушка простила его?

— Да... Если любишь, то простишь и не такое... Ведь ты же простила? — неожиданно спросила няня.

— Я? — растерялась девочка. — Конечно! — согласилась она. — Я люблю и буду любить батюшку, что бы ни случилось.

— Вот видишь, моя ласточка, — невесело улыбнулась няня. — Да и винить его не в чем, — добавила она. — Не по своей воле он это сделал.

Айя пригорюнилась. Помолчав, она подняла на Хильду повлажневшие глазки и чуть слышно сказала:

— А может, батюшка разлюбил матушку?

— Какой там! — ответила Хильда, украдкой вытирая глаза. — Видно, как он мучается. Не каждый мужчина способен на такую любовь!

Девочка не удержалась и заплакала. Хильда, хлюпая носом, попыталась её утешить, но не выдержала и тоже разревелась. Наплакавшись, они долго молчали, думая каждая о своём.

— Ну спи, моя ласточка, — наконец сказала няня. — Время позднее. Пора закрывать наши ясные глазки.

Она погладила девочку по голове, поцеловала её нежную ручку и ушла в соседний покой, оставив у изголовья принцессы горящую свечу.

Айя повернулась на бок, подложила ладошки под щёку и стала смотреть на огонь. Пламя свечи колебалось на сквозняке, отбрасывая на стену причудливые тени. Это мерное движение убаюкивало девочку, глаза принцессы начали слипаться, рот приоткрылся, и она погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

* * *

Тем временем небо полностью очистилось. Яркая луна залила замок неверным, холодным светом. Словно любопытствуя, она заглянула в окно королевской опочивальни.

Гарольд не спал. Разбросав могучие руки, он напряжённо смотрел в потолок. У дверей похрапывал Рагнар, на башнях замка позвякивали оружием часовые, под окном лаяли собаки. Эти привычные звуки ночи в иное время действовали на короля как снотворное зелье, однако сегодня сон бежал от него. Как только ночь взяла в свои объятья его вассалов, спокойствие и уверенность покинули Гарольда. Сомнения тяжким грузом легли на его сердце, не давая расслабиться.

Король перевернулся на один бок, затем на другой.

— Рагнар! — негромко позвал он.

— Я здесь, мой король! — мгновенно отозвался оруженосец.

— Принеси воды.

Рагнар вскочил на ноги, провёл ладонью по лицу, отгоняя сон, раздул огонь и принёс из соседнего покоя кувшин и кубок. Налив в кубок воды, он подал его королю. Тот жадно осушил кубок и опустился на ложе.

— Не спится, — промолвил он.

Оруженосец молчал. Не зная, чем помочь повелителю, он сочувственно смотрел на него по-собачьи преданными глазами.

— Скажи, Рагнар, что думают люди? — задумчиво спросил Гарольд.

— О чём, мой король? — не понял Рагнар.

— О грядущей войне.

— Они ненавидят норманнов, чума их забери... И готовы отдать жизнь за своего короля!

— А как они относятся к тому, что я нарушил клятву? — чуть помедлив, сказал Гарольд.

— Люди знают, что эта клятва была вырвана силой.

— А не ворчат ли они по поводу того, что я не попытался уклониться от войны?

— Напротив. Они горды тем, что их король выбросил за дверь наглого норманнского святошу!

Этот ответ не удовлетворил Гарольда. Он оперся на локоть и спросил:

— А может, стоило поиграть с Вильгельмом в кошки-мышки?.. А, Рагнар?..

— Сказать по правде, не знаю, мой король. По мне, так играй не играй, а чему быть, того не миновать... Всё в руках Вотана!

— Тут ты прав! — промолвил король. Спокойный, уверенный тон телохранителя немного развеял его сомнения. «Мои воины верят в меня. И это главное! — подумал он. — Нечего переживать понапрасну. Я поступил так, как угодно было Господу. Всё в его руках, и он позаботится о будущем. А теперь надо спать. Спать!»

Гарольд откинулся на шкуры и закрыл глаза, но тревожные мысли не уходили. Они стеной стояли у изголовья, не давая забыться.

«А что делать с Айей? Как уберечь её, если со мной случится беда? — думал король, — Айя, Айя... Она становится красавицей... Такой же, как её мать».

Внезапно на него нахлынули воспоминания, образ любимой вытеснил тревожные думы. Гарольд вспомнил тот далёкий июльский день, что они провели у моря. Волна нежности захлестнула его, он улыбнулся, но в следующий миг его лицо исказила гримаса нестерпимой боли.

— Как же я мог это сделать?! — прошептал он, с трудом подавляя стон.

— А? Что? — встрепенулся Рагнар.

— Ничего... Туши свечу, — глухо проронил король.

Свет в окне королевской опочивальни погас.

«Уснул наш славный Гарольд», — подумал один из часовых, что стоял напротив окна на башне замка.

Глава 22 МОНАСТЫРЬ

Ночь безраздельно властвовала в подлунном мире, но ничто не вечно, всему приходит конец. Тонкая полоска света заалела на горизонте, это солнце вступило в бой с силами тьмы, его первые слабые лучи бесстрашно боролись с сумерками. Ночь пыталась сопротивляться, казалось, что она вот-вот одержит победу, но её час пробил, янтарное светило прорвало последние бастионы мглы и поднялось над землёй.

Гарольд открыл глаза, встал с ложа, перешагнул через телохранителя и покинул опочивальню. Разбуженный шумом и ещё окончательно не проснувшийся Рагнар, зевая и почёсываясь, поплёлся вслед за ним.