Гарольд Храбрый

Что же касается королевских вассалов, то они, нарушая норманнские обычаи, насаждавшиеся Эдуардом, ели жадно и много. Хватая руками огромные куски мяса, они разрывали их своими крепкими зубами и, почти не разжёвывая, проглатывали. Жир стекал по их усам и бородам и капал на столешницу и одежду. Саксы обсасывали пальцы, громко рыгали и обильно запивали пищу элем и мёдом.

Утолив первый голод, они, распустив пояса, не спеша ковыряли в зубах, раздумывая, что бы ещё съесть, благо слуги бесперебойно подносили к столам всё новые яства. Иногда пирующие швыряли кости огромным охотничьим псам, лениво бродившим по залу.

Принцесса Айя сидела, скромно опустив глаза, и почти не притрагивалась к еде. Юный Эйнар ел очень рассеянно: он не сводил восхищенных глаз с нежного личика девочки. Айя, чувствуя на себе его пристальный взгляд, смущалась и краснела.

Граф Леофвайн насмешливо поглядывал то на племянницу, то на гостя. Не удержавшись, он громко воскликнул:

— Что, славный Эйнар, видно, наша девочка поразила тебя в самое сердце?

Саксы грубо захохотали, широко раскрывая рты. Эйнар поперхнулся от неожиданности и выронил двузубую вилку, а Айя ещё ниже опустила пылающее личико.

— Ладно, друг мой, не смущайся, — добродушно продолжил Леофвайн. — И я бы не устоял перед такой красавицей!

Его слова сопроводил новый взрыв хохота. Айя закрыла пунцовое лицо ладошками, вскочила из-за стола и выбежала из зала. Пирующие проводили её смехом и шутками.

— Ваша дочь дурно воспитана, — улыбнулась королю леди Эльгита. — Ничего, мы это исправим.

— Я попросил бы вас, миледи, впредь не упоминать о моей дочери в таком тоне! — отрезал тот.

— Но... — начала было Эльгита.

— Я неясно выразился?! — Гарольд смерил жену холодным взглядом. Та поджала губы и сочла за лучшее промолчать, ибо почувствовала, что этот разговор может плохо кончиться.

Меж тем Эйнар сидел ни жив ни мёртв, не зная, как реагировать на шутки, сыпавшиеся на него со всех сторон. Эрл Сигевульф, похлопав его по плечу здоровенной ручищей, добродушно подбодрил:

— Не смущайся, друг! Дело житейское!

И в тот момент, когда несчастный Эйнар попытался было проглотить кусок мяса, эрл ехидно заметил:

— Юношам надо есть побольше мяса. Чтоб были силы любить девушек!

Эйнар, чуть не подавившись, залился ярким румянцем, а окружающие снова захохотали. Тем временем король пришёл на помощь датчанину.

— Эй, Сигевульф! Оставь гостя в покое! — прикрикнул он. — И смотри не лопни от обжорства!

Гигант удовлетворённо помял тугой живот и ответил:

— Мой король, здесь ещё много свободного места. — Он громко рыгнул и закончил: — В сытом теле крепкий дух.

— Не богохульствуй, сын мой! — назидательно заметил архиепископ Стиганд, но подвыпивший сеньор пропустил его слова мимо ушей.

— Мой король! — заорал он. — Посмотри на своего еврея! Он так мало ест, что его можно перешибить одним взглядом!

Соломон действительно ничего не ел. Вера отцов запрещала ему прикасаться к «нечистой» пище. Он лишь пил родниковую воду, налитую в его кубок. Гарольд разрешил ему питаться отдельно, теперь же лекарь делал вид, что участвует в общем застолье. Услышав реплику эрла, Соломон смутился и не нашёл что ответить.

— Оставь его, Сигевульф, — попытался урезонить буяна граф Гюрт. — Лучше съешь вот эту сочную поросячью ножку.

Однако Сигевульф не унимался, ему хотелось «разрядки» после напряжённого дня.

— Соломон! — крикнул он. — Полагаю, у твоего Бога есть куда более важные дела, чем следить за тем, что ты ешь и пьёшь!

Еврей побледнел, недобрый огонь зажёгся в его глазах.

Однако он не посмел вступить в перебранку со столь знатным сеньором, да ещё в присутствии своего повелителя.

— Так что, Соломон? — продолжал издеваться толстяк. — Не хочешь ли отведать этой аппетитной ножки?

— Эрл Сигевульф! Ты сидишь за королевским столом! — вступился за Соломона Рагнар.

— А ты, любезный Рагнар, попридержи свой язык! Или я быстро укорочу его! — побагровел вельможа.

Король, почувствовав, что назревает ссора, поспешил вмешаться.

— Тихо, петухи! За моим столом не бывать сварам!

— Никто не смеет указывать мне, эрлу Сигевульфу! — спесиво воскликнул толстяк. — Даже король! Мой род один из самых древних! А ты, Гарольд, лишь первый среди равных!

— Не забывайся, Сигевульф, если не хочешь, чтоб твой род внезапно пресёкся! — ледяным тоном произнёс король. Взгляд его был холоден и суров. Эрл набычился, но, не выдержав, отвёл глаза. Хмель слетел с него, ища поддержки, он обвёл взором сотрапезников, но повсюду натыкался на осуждающие лица.

— Нашли время ссориться, когда враг стоит у порога! — сердито проворчал Гарольд. — А ну-ка пожмите друг другу руки и осушите рог за дружбу!

По знаку короля Рагнар подошёл к эрлу, который пыхтел как кузнечный мех.

— Не упрямься, Сигевульф. Неужели ты забыл о нашей старой дружбе? — усмехнулся Гарольд.

— Так и быть. Только из уважения к тебе, мой король! — сдался Сигевульф. Он тяжело поднялся и протянул свою лапищу Рагнару, тот обхватил её не менее огромной кистью и сжал как тисками. Толстяк напряг руку, но с Рагнаром ему было не совладать.

— Тише ты! Раздавишь! — поморщившись, проворчал эрл. Рагнар ослабил хватку и отпустил руку.

Сигевульф растёр занемевшую кисть. Затем, не глядя на Рагнара, поднял рог, пригубил немного и передал королевскому телохранителю, тот осушил рог до дна.

— Вот и прекрасно, — удовлетворённо произнёс король.

Чтобы окончательно разрядить обстановку, граф Гюрт встал, поднял кубок и громко крикнул:

— Да здравствует наш мудрый король Гарольд!

— Да здравствует король! — загремело над столами.

Трапеза вернулась в спокойное русло. Застучали ножи, разрезая мясо, захрустели кости на крепких зубах, забулькал эль. Все устали от треволнений и обильной пищи, и разговор постепенно стихал. Саксы стали клевать носами над заваленными объедками столами.