Гаситель
Шрифт:
Айнар попятился. Ему пришло в голову глупое: огреть ее по голове, а хоть бы и тем же саквояжем и бежать. Чего он теряет?
Горт Однорук и Барри ухмылялись, словно говоря: мы знаем все твои мысли. Никуда не денешься. Только попробуй дернуться.
— Э…
Айнар сглотнул.
— Хорошо. Согласен.
Он ухнул саквояж на пол и покосился на него с растерянным видом.
— Можно я возьму оттуда журнал и грифель?
Троица ремесленников переглянулась. Хильда первая пожала плечами.
— Ладно, бумажки забирай.
— Сутки, — еще раз веско напомнил Барри. Горт Однорук вновь
Айнар накинул одежду и выскочил наружу, с порога позвав:
— Иванка? Ты здесь?
Но ему никто не ответил. Даже толпа рассосалась, и людный закоулок возле Гильдии опустел.
— Иванка!
Могро был большим и шумным городом, и перед Гильдией ремесленников всегда собирались толпы. Тихая пустота — только ветер слабо шевелит мусор, вроде луковой шелухи, на булыжниках мостовой. Небо порозовело — не закатом, а близкой грозой, хотя ни одного облака не появилось. Воздух ощущался сухим и наэлектризованным, как в самом сердце бури.
— Иванка! — он метнулся сначала вправо, потом влево, едва не поскользнулся на раздавленной картофелине. Никого, даже вездесущие шавки Собачьего Рынка попрятались, и выскочив в соседний переулок, где еще недавно торговали инструментом — досками, гвоздями, подковами, сырыми и уже выделанными кожами, Айнар увидел безлюдную улицу, ни единой живой души.
Могро умер.
Целый огромный город, столица великой Глеоры — умер и погрузился в вечную могильную тишину.
Айнар заорал:
— Иванка!
Он бросился обратно к воротам Гильдии, заколотил кулаками, пнул железные двери. Те отвечали медным колокольным звоном: бамм-бамм. Никто не открывал.
— Откройте! Пожалуйста! Я…
Сдвинулась заслонка щели: наверное, ее делали для почты или подношений, а может, того и другого. Из нее выпал созданный Айнаром кинжал.
— Возьми, это твое, — услышал он голос Барри.
— Откройте! Здесь никого, и…
— Убирайся!
Айнар еще раз ударил кулаком, но теперь дверь превратилась в настоящий монолит. Розовое небо потемнело, как будто наступала ночь — «но сейчас даже не вечер».
Айнар поднял кинжал и выставил его вперед.
«Я не умею драться».
«Я всего лишь беглый раб, и если и убил кого-то по имени Эрик Камерр, то… я не помню».
«То есть, почти не помню».
— Отвали, Билли, давай потом будешь разбираться с голосами из прошлого.
Айнар осознал, что разговаривает с собой.
Он шел вперед. Звал Иванку — в животе словно камень ледяной шевелился, каждый крик отражался от камней, от задвинутых ставен в окнах, наглухо закрытых, как будто задраенных изнутри дверей. Розовый от «ряски» город стал багряно-красным. Отраженный свет тек под ногами, и Айнару казалось, будто он бредет по колено в крови.
Она появилась перед ним: Красочная Леди. Циана тар-Оронен собственной персоной, ожившая копия собственной статуи. Волосы у нее меняли цвет, оставаясь в диапазоне красного — от кармина до нежно-розового, как сахарная вата. Айнар не был уверен, что знает, что такое сахарная вата.
— А, вот и ты, Гаситель, — Красочная Леди протянула к нему руку.
Айнар ударил ее наугад кинжалом. Он подумал о своих вещах — о том, что осталось в Гильдии
ремесленников; может, и сейчас бы сработала нитроцеллюлоза, ее так просто сделать. Немного хлопка и кислота двух видов.Красочная Леди перехватила кинжал ладонью. Лезвие чиркнуло между пальцев, заставляя руку распасться на две половинки, но вместо крови полился слепящий свет, а потом половинки сомкнулись.
— Идем со мной, Гаситель.
— Отпусти Иванку.
Красочная Леди засмеялась.
— Идем, Гаситель, ты не сможешь противиться. Ты ведь всего лишь человек — так странно, убийца одного из нас, убийца Светоча, создатель ужасных артефактов. Предсказанное чудовище. И это — ты? Бедный глупый мальчишка.
Айнар снова попытался ее ударить, но Красочная Леди перехватила запястье. Кинжал со звоном ударился о мостовую и будто потонул в кровавом свете.
— Идем, — в очередной раз сказала Светоч.
Айнар покорился.
Она вела его, и он шел за ней, пытаясь не щуриться. Свободной рукой он снял очки, чтобы окровавленный мир потерял очертания; легче не стало, но собственная покорность окончательно превратилась в часть дурного сна. Мне снятся кошмары. Я проснусь, а потом расскажу Иванке, посмеемся вместе, вот, что произойдет.
Но он не просыпался — ни пока Красочная Леди вела по пустому мертвому Могро, ни когда они вошли в бесконечно тянущуюся к небу башню Пылающего Шпиля. Айнар только успел понять, почему цитадель Светочей названа именно так: Шпиль был чистым огнем.
Тот, кто войдет без спроса, сгорит в священном пламени и Искрах его.
Айнар подумал о сердце звезды: взрывающемся водороде, радиоактивном безумии с миллионами градусов температуры. Ты ничего не почувствуешь в сердце солнца. Ты станешь паром.
Красочная Леди переступила порог, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней.
Глава 14
Шавка бежала за Иванкой. Дурацкая белая с черными пятнами псина, которую все хотелось пнуть, но не до того было — Айнар как сквозь землю провалился. Конечно, сначала Иванка отсиживалась на крыше Гильдии ремесленников, вся эта коллекция украшений сослужила роль стремянки, даром, что меч отвалился и едва не пришиб кого-то. Сидя на крыше, она дожевывала свою порцию пирога и веселилась, наблюдая за дракой, но потом набежали стражники, разогнали всю эту компанию. Пятерых или семерых самых задиристых уволокли в кутузку, а остальные послушно выстроились в очередь, потирая синяки и шишки.
Иванка ухмылялась: все вышло как нельзя лучше, Айнар попал в Гильдию. Скоро они будут богатыми, а еще он научит ее делать новые потрясающие штуки, вроде водяного тарана или кремниевой зажигалки.
А потом они отомстят Светочам…
Об этом думать спокойно не получалось, слезы на глаза наворачивались. Хруст костяного пепла отдавался спазмами в мышцах и ломотой в собственных костях, и стоило зажмуриться, перед глазами вставала стена света. Не огня, а какого-то невероятного яркого зарева, как будто целое солнце рухнуло на землю. Айнар, вспомнила Иванка, говорил, что солнце — это огромный раскаленный шар, который никуда не рухнет, потому что это их мир — планета, вот он как назвал, вертится вокруг раскаленного чудовища.