Гаситель
Шрифт:
— Видите? Ему становится лучше. Он не…
— Умрет, — раздался дальше по коридору, Иванка не смогла определить справа или слева, голос. Зато сам голос узнала отлично: Линнан эт Лан, девушка с переменчивыми волосами и глазами. Одним глазом. Убийца ее семьи.
Иванка сжала кулаки:
— Ты что здесь делаешь? Второй глаз выбить?
— Не груби, девчонка. А вы, наставник, постыдились бы лгать бедным невежественным пейзанкам. Вы убиваете Айнара. Вытягиваете из него всю сущность Гасителя, но это неизбежно приведет к его смерти. И, быть может, чему-то худшему. Вам же для чего-то нужна способность анти-магии.
Линнан
— Еще одна. Этот мальчишка умудрился за пару месяцев собрать целый гарем, — фыркнул Цатхан. Иванка могла покляться: он смеется. Как над хорошей шуткой. — А ты не вмешивайся, Линнан. Я забочусь и о простых людях, и о Светочах, и не тебе судить меня. Особенно после того, как ты спалила дотла Малые Ручейки. Иванка, ты ведь не станешь верить ей после всего, что она сделала?
«Нет».
«Конечно нет».
— Погодите, — вдруг сказала Зоэ, она все трогала руку Айнара, а сейчас выпрямилась. — А чей был приказ?
Линнан криво ухмыльнулась. Цатхан сделал шаг назад.
— Не убивайте его, — проговорила Иванка. Приказы, исполнители. Топор не решает, рубить ли ему дерево, но разумное существо не топор.
«Ненавижу всех этих Светочей».
— Пожалуйста, не убивайте. Забирайте силу, если нужно, но оставьте его в живых.
— Я именно так и …
— Ложь.
Линнан подлетела ближе и коснулась плеча Зоэ, затем Иванки. Цатхан напряженно следил за ними.
— Последний шанс. Или вы умрете все вместе. Ты тоже, Линнан, я найду себе других учениц.
— Отпустите его, — повторила Иванка.
«Ненавижу Светочей».
— Это невозможно! — крикнул Цатхан.
Свет погас снова. Запахло сыростью и гнилью, нет, не гнилью. Чем-то отвратительным. Протухшее мясо, куриный помет, забродившая кровь, гнилая солома. Все сразу.
Над головой вспыхнули дорожки искр. Обернувшись на Айнара, Иванка поняла: у него действительно вырвано сердце, а вон там — на расстоянии ста шагов, среди зарослей кустарника, на мокрой траве-дерне, пируют прозрачные волки с радужными бликами вместо тел.
«Дикие Искры».
Иванка проглотила комок ужаса, а потом с неожиданным спокойствием додумала свою мысль:
«Чтоб они все… погасли».
— Погасли.
Иванка поняла, что говорил вслух. Зоэ повторила за ней:
— Погасли.
Темнота сгустилась. Сильнее запахло гнилью — или чем-то еще, настолько ужасным, что дыхание просто заканчивалось на половине, тело отказывалось пропихивать внутрь эту дрянь.
«Погодите-ка».
Она взяла Айнара за руку, и в остатках золотистого блеска от расползшихся лоз заметила: там, где он лежал влажная дерн-трава засохла и пожухла. В одном месте, Иванка могла поклясться, мелькнула даже настоящая дыра, которая вела куда-то еще — то ли на свет, то ли в более глубокую тьму.
Волки выстроились полукругом.
— Вы можете уйти. Последний шанс, — сказал вожак, чуть приоткрывая пасть. Последнее слово закончилось коротким воем. — Вы ничего не измените. Я древнее мира, могущественней магии, я вся жизнь и небытие; первобытный лес, пра-жизнь. Вы либо смиритесь,
либо существование никчемных маленьких существ оборвется, но для меня нет разницы между вами и роем мотыльков.От стаи веяло гниением, но расползался настил поближе. Иванка дернула головой.
«Магия есть в каждом».
«Светочи — просто те, кому помогли».
«Вы ничем не хуже».
Иванка тряхнула головой: Айнар ведь не мог разговаривать с ней? Он лежал тут, мертвый или почти мертвый, без сознания.
«Я могу».
Он как будто вздохнул — бестелесный призрак, которому очень хочется выбраться обратно в мир.
«Здесь нет никаких законов физики, это немного бесит. Но кислота подействовала, видишь? Кислота и соль. Эти твари — вроде слизняков. Я Гаситель, и я… объясняю магию наукой, если хочешь. Так вот: представь, что способность к колдовству всего лишь наследуемый признак, как цвет волос или…»
Иванка моргнула: она теряла мысль. Айнар говорил на своем странном наречии, разобрать которое не проще, чем птичье чириканье.
«Извини. В общем, Светочи просто более восприимчивы. Вот я тесхенец, почти не сгораю на солнце. А ты, держу пари, за пару часов покрываешься веснушками».
Иванка кивнула.
«Гаситель — это тот, кто преобразует магию в анти-магию. Прости, объясню потом. Просто… позови».
— Чего вы ждете? — снова повысил голос Цатхан-волк. Остальная стая заурчала скорее по-собачьи. Как шавки с рынка. — Просто скажите: «Мы желаем уйти».
— Я… желаю… — начала Линнан. Она опустилась на ноги так грациозно, словно собиралась танцевать перед волками.
— Сюда! — крикнула Зоэ. Они одновременно с Иванкой накинулись на нее. Иванка зажала рот. Линнан вцепилась острыми зубами в пальцы, протыкая кожу и мясо до суставов. Она брыкалась и лягалась, но они вдвоем подтащили ее к Айнару.
— Мы правильно делаем? — спросила Иванка неизвестно кого.
— Надеюсь, — Зоэ пожала плечами.
Волки прыгнули на них все и разом. Линнан схватила одной рукой Айнара, другой — вцепилась ногтями в запястье Зоэ. Иванку она по-прежнему кусала за указательный палец.
«Замкнутая цепь питания. Все как по учебнику», — сказал Айнар.
Вожак волков остановился и рявкнул на стаю. Это не совсем сработало: полдюжины допрыгнуло. Иванка завизжала, когда у горла клацнули бликующие зубы, но потом существо обмякло и растеклось слизью на траве. Та же судьба постигла еще троих, потом четверых.
Остальные сумели остановиться. Вожак низко рычал, в далеком отблеске лоз было видно, как волки пригнулись и нервно вывалили языки, тяжело дышат и пускают слюну.
— Это не поможет. Искр слишком много, — сказал Цатхан.
Он продолжил равнодушным тоном:
— Довольно неблагодарно с вашей стороны — я тысячи лет отдавал себя, дикие Искры — это и есть я.
— Отпусти нас всех. Айнара тоже.
— Невозможно. Он Гаситель. Его сила должна быть уничтожена.
— Удержана, ты хотел сказать? — хмыкнула Линнан. — Только ты облажался. Смотри, он проедает в тебе дыру. Ты умираешь.
Цатхан заскулил глотками двоих или троих волков. Золотые лозы зашевелились в сомкнутых кронах, свесились с деревьев, осветили Айнара. Иванка удовлетворенно кивнула, даже несмотря на то, что палец болел и кровоточил. Линнан только что изволила отпустить.