Генерал Империи

– Не уверен. Но я буду стараться. Приложу все усилия.

– Усилия к чему? Чтобы мы все из-за него перессорились?

– Вы не понимаете!

– Это вы не понимаете! – Рявкнул президент Франции, вставая. – Великобритания сосредоточила все свои сухопутные силы на севере Франции и в Египте. Кое-какие контингенты воюют в Южной Африке. Там же сконцентрированы силы стран Содружества. Османская Империя – наш враг. Мы с ней воюем. Все мы. И вы, англичане, я хочу заметить, тоже. Заключение с ней сепаратного мира вынудит вас выйти из коалиции и самоустраниться от дележа германских трофеев. Никто такой выходки вам не простит. И Франция в первую очередь. И так ваш вклад в защиту Франции как союзника едва заметен. Вы умудрились даже проиграть генеральное морское сражение с немцами. Проиграть! Имея численное и качественное преимущество. На суше от вас пользы чуть. Капля. Франция практически в одиночку на своих плечах несет тяжесть этой войны, а вы просто едете к победе на наших плечах. Если бы Великобритания больше старалась и выставляла более значимые контингенты войск – мы были бы не столь зависимы от рейдов Меншикова. Он ведь творил чудеса! Настоящие чудеса! Компенсируя ваше нежелание выполнять свои союзные обязательства…

Произнес Президент яростно глядя на посла. Выдержал небольшую паузу. Отдышался, успокаивая дыхание. И продолжил:

– Таким образом, открыто встать на защиту Константинополя Великобритания не может. Просто не посмеет. Вы в этой войне – балласт, который даже на море не смог добиться победы. Если бы не ваше ротозейство, то Германский флот не проскочил в Средиземное море, а потом бы не вернулся обратно. Впрочем, если даже вы решитесь на защиту Константинополя, то я могу держать пари – желающих повоевать с Меншиковым лоб в лоб найдется очень немного. На текущий момент у вас есть только один вариант – опередить его. Вы можете за оставшиеся несколько дней подготовить и провести крупномасштабную операцию с высадкой нескольких дивизий во Фракии? Не думаю. Поэтому я повторяю свой вопрос: Вы можете помешать Меншикову захватить Константинополь?

– Я могу обратиться к Керенскому и тот посредством Верховного главнокомандующего запретит Меншикову этот рейд. Прикажет вернуться или перенаправит на новую цель.

– Вы сами то верите в то, что говорите? – Еще более грустно улыбнулся Пуанкаре.

– Керенский глава правительства!

– Временного и самопровозглашенного. На текущий момент он не контролирует даже Петроград. Он может, конечно, приказать. Но этот приказ будет что ветер в море – воет и воет, никому до него дела нет. Тем более войскам. Керенский сидит в Петрограде как в ловушке. Он даже не может оттуда сбежать, как планировал. Моряки и армейцы сторожат все отходы и время от времени грабят этого плута. Он ведь не хочет уходить с голым задом. Он хочет золота себе вывезти. Но не выходит.

– Мы можем попробовать договориться с Ренненкампфом.

– Он никогда на это не пойдет. Мы считаем, что он лично предан Меншикову по какой-то, неведомой нам причине. Он с первых дней взял его под опеку и теперь, когда Меншиков уже Великий князь Вендский – фактически самостоятельный государь – продолжает его держаться с удивительной последовательностью.

– Тогда нужно договариваться с Брусиловым.

– Да, с ним можно договориться. Но, боюсь, он своим фронтом командует на птичьих правах. В Юго-Западном фронте все расползается в разные стороны. В любом случае, Меншиков не подчиненный Брусилова и на его приказы наплюет. Как, впрочем, и на любые другие. По оценкам наших генералов, если Австро-Венгрия капитулирует, то Юго-Западный фронт в течение пары недель прекратит свое существование. По какому сценарию – не ясно. Самым вероятным является – начало смуты и, возможно, Гражданской войны. Там слишком много противоречивых и друг друга не переваривающих лидеров.

– А если Меншикова попросит его супруга? – После долгой паузы, спросил посол. – Мы сумеем ее уговорить. Или, если понадобится, припугнуть. Ради защиты детей она пойдет на это.

– Месье, это все пустые разговоры. – Холодно произнес Президент. – Что вы хотите? Чтобы мы помогли Великобритании в невозможном деле? Меншиков возьмет Константинополь, если того пожелает. И не я, ни вы этому помешать не можем. Просто не успевает. Он слишком быстр. Не зря он столько времени готовил отвлекающие маневры.

– Предлагаете перенести вопрос на послевоенный конгресс? – После долгой, очень долгой паузы тихо произнес посол.

– Месье, вы не понимаете, – покачал головой президент.

– Что я не понимаю?

– Франция – не готова воевать с Россией. Великобритания – тем более. Все устали от войны. Все. Кроме него. Он – живет войной. И если Париж выступит против него – он придет в Париж. Если Лондон выступит против него – он придет в Лондон. Мы не знаем, как парировать его подвижное соединение и его тактику, которая постоянно развивается и меняется. Он слишком сокрушителен. Пока мы не знаем. И поэтому пока я не вижу поводов с ним ссориться. Вот поссорились мы с ним. И что дальше? Он обиделся и пошел на нас войной. Кто его остановит?

– Он командует всего лишь корпусом! Одним корпусом!

– Он и командуя всего лишь дивизионом взял Берлин, водрузив над Рейхстагом знамя России. Да, этот корпус не так хорош, как дивизион. Но все же. А командуя горсткой людей, которых едва хватит на взвод, он сломал войну целой армии, обрушив фронт в Восточной Пруссии. Так что вы очень неточно выражаетесь. Он командует не всего лишь корпусом, а целым корпусом. Этого много. ОЧЕНЬ МНОГО. И поверьте – Северный фронт пойдет за ним. А если он возьмет проливы, то за ним пойдет вся страна… вся Россия.

– Вы думаете? – Вдруг успокоился и задумался сэр Фрэнсис.

– Да. Я уверен. Он не просто так идет на Константинополь. Я убежден, что лично Меншикову этот город не нужен. Его цель лежит в другой плоскости. Деньги у него есть. Войну он уже выиграл. Осталось только последние аккорды сыграть. Но ему этого, очевидно, маловато будет.

– Так вот значит, что…

– Месье, вы зря пренебрегаете сведениями из той папочки. Феанор – сын верховного короля нолдор. Феанор – король без короны. И он, очевидно, жаждет ее.

– Почему Россия? Черт! Проклятье! Почему? Что в ней такого?!

– Насколько мне известно, он собирался уехать из России. Помешала Татьяна, точнее отношения с ней. Судя по всему, он влюбился. Поэтому я предостерегаю вас от каких-либо необдуманных действий с Татьяной Николаевной. Вы видели фотографии отрубленных голов австро-венгерского гарнизона лагеря военнопленных? Хотите такое увидеть в Великобритании на каждом перекрестке?

– Вы сгущаете краски, – нахмурился сэр Фрэнсис.

– Яростные, безумные и удивительно кровожадные кельты – это жалкая тень сидов, сиды же, судя по всему – жалкая тень нолдоров. Во всяком случае, наши исследователи предполагают, что сиды – это эмигранты, беглецы, оказавшиеся неспособны противостоять нолдорам. То, что Мешиков не заливает все вокруг кровью, нас удивляет. И единственным объяснением мы видим в его желание жить человеком по человеческим обычаям. Он старается. Но это – акт доброй воли, а не естество. А вот та пирамида из отрубленных голов – обычное, судя по всему, для него дело. Просто пробилось, сквозь гримасу человечности.

– Кошмар какой-то… И что нам с ним делать?

– А что нам делать с ураганом или землетрясением? Вы можете его убить? Можете. Но он всегда может воскреснуть. Очень неудобно, согласитесь? Вы можете с ним воевать лоб в лоб? Можете. Но, боюсь, что вы проиграете. Он слишком искушен в войне. Что вы вообще можете? Очень немного.

– В ваших словах звучит какая-то безысходность, – покачал головой сэр Фрэнсис.

– Так и есть, – грустно улыбнулся Раймон Пуанкаре. – Так и есть. Мир изменился в тот момент, когда в него пришел этот… человек. Да, определенно человек. Но с очень непростым и долгим прошлым. И он уже никогда не будет другим.

– Ясно, – мрачно кивнул сэр Фрэнсис. – Так вы не будете помогать Великобритании препятствовать захвату Меншиковым Константинополя и проливов?

– Нет. И вам не советую.

– Спасибо за совет, – раздраженно дернув шеей, произнес посол Великобритании во Франции. Встал. Кивнул. И пошел на выход.

– Не переживайте за свою карьеру, друг мой, – донеслись до него уже в дверях слова президента. – От вас требуют невозможного. Вы же делаете все, что в ваших силах.

– Благодарю. Мне были очень важны эти ободряющие слова, – предельно холодным тоном ответил сэр Фрэнсис не оборачиваясь и вышел.