Генерал Раевский

Вечером получено было приказание к отступлению, и во всём лагере поднялось многоголосное роптание».

Очевидцы рассказывали, что, когда полки генерала Дохтурова пришли на смену утомлённым воинам 7-го пехотного корпуса генерала Раевского, эти последние сказали: «Мы не устали, дайте нам биться, рады все умереть!»

Русские не уступали ни на шаг, дрались, как львы. Наполеон велел жечь город. Много лет спустя он вспоминал:

«Пятнадцатитысячному русскому отряду, случайно находившемуся в Смоленске, выпала честь защищать сей город в продолжение суток, что дало Барклаю-де-Толли время прибыть на следующий день. Если бы французская армия успела врасплох овладеть Смоленском, то она переправилась бы там через Днепр и атаковала бы в тыл русскую армию, в то время разделённую и шедшую в беспорядке. Сего решительного удара совершить не удалось».

Генерал Раевский видел боевые действия 26-й пехотной дивизии генерала Паскевича и велел офицерам штаба отправляться вместе с ним к отважному военачальнику. Подъехав к командному пункту Паскевича, он соскочил с коня и, не выслушав рапорта, обнял его:

— Спасибо, дорогой Иван Фёдорович! Сей победоносный день принадлежит нашей блестящей истории. Мы все, при помощи Всевышнего, спасли не только Смоленск, но гораздо более и драгоценнее — обе наши армии и дорогое наше общество! Благодарю всех, кто ныне находился под вашей командой!

В обороне Смоленска отличилась и 27-я пехотная дивизия генерала Неверовского, действовавшая в составе 7-го пехотного корпуса, которым командовал генерал Раевский.

На подступах к городу против неё выступал пятнадцатитысячный корпус кавалерии, возглавляемый маршалом Мюратом. Используя подвижность, французы обошли левый фланг русского отряда, намереваясь атаковать с тыла. Но находившийся там Харьковский драгунский полк первым бросился в атаку. Однако силы были неравны: на двенадцать вёрст, отражая неприятельские атаки, драгуны отошли по дороге в сторону Смоленска. Французам удалось захватить семь орудий, прикрывавший дивизию казачий полк был оттеснён. Не было ни артиллерии, ни кавалерии. Пехота действовала самостоятельно, будучи окружённой со всех сторон. Противник удвоил атаки в надежде сломить русский отряд, не допустив его к Смоленску.

Не добившись успеха, к генералу Неверовскому направили делегацию с предложением сдаться. Он отказался, заявив, что подчинённые скорее умрут, чем сдадут врагу оружие.

На пятой версте отхода был самый большой натиск французов. Неприятель ввёл в сражение новые полки, но и они не смогли добиться успеха. Драгуны отступали в плотном боевом строю, отражая атаки французской кавалерии.

На двенадцатой версте противник захватил подразделения прикрытия и колонну тыла.

— Русские, сдавайтесь! — предлагал он, сблизившись с драгунами почти вплотную.

Но как сдаваться, если до Днепра остаётся меньше версты! Ушедшие ранее в тыл орудия дивизии заняли огневые позиции и открыли по неприятелю губительный огонь. Их поддержали орудия корпуса генерала Раевского.

Увидев близкий берег, воины 27-й пехотной дивизии генерала Неверовского закрепились у реки и стойко отражали наскоки французских кавалеристов.

Смоленск был первым русским городом, который французам приходилось штурмовать, и потому Наполеон хотел показать силу своей армии. Город выдержал удары града ядер: рушились здания, полыхали пожары, падали сражённые защитники. Но город не сдавался. Стойкость и мужество его защитников позволили выиграть время.

Барклай и на этот раз принял решение отступить. Определяя задачу на марш, он с невозмутимым спокойствием говорил:

— У Валутиной Горы сражается с пехотой Нея отряд Тучкова третьего. Неприятель пытается его обойти и окружить. Этого нельзя допустить. У Заболотья действует конный отряд, который займёт там оборону и задержит противника.

На твёрдом и усталом лице Барклая залегли глубокие морщины. «На его плечах судьба всей России», — читалось во взглядах окруживших его генералов и офицеров.

Тяжёлой походкой он направился к поджидавшей его коляске.

Генерал Раевский хорошо знал генерал-майора Павла Алексеевича Тучкова, именуемого в документах Тучковым 3-м. Он слыл отважным и мужественным военачальником, под стать своим родным братьям. Старший брат — пятидесятитрёхлетний Николай Алексеевич, генерал-лейтенант, — командовал пехотным корпусом в армии Барклая; средний брат, Сергей Алексеевич, был дежурным генералом в Дунайской армии; Тучков 4-й, Александр Алексеевич, командовал бригадой.

Накануне начальник штаба 1-й армии генерал Ермолов назначил бригаду Тучкова 3-го в авангард направлявшихся к Днепру войск.

— По выходе на Московскую дорогу вам надлежит поворотить налево, в сторону Бредихина, — уточнил по карте Ермолов. — А казаков послать к Днепру, где Соловьёвская переправа. Следуйте строго по маршруту, не уклоняйтесь!

Всю ночь бригада находилась в пути, выбираясь просёлками на Московский большак, и утром достигла его. Предстояло повернуть влево, к Бредихину, как указал Ермолов, но что-то удержало генерала сделать это. Правее на Московской дороге располагалась деревня Лубино, за ней Латышино. Там наших войск не было, и вообще отсутствовало прикрытие. А именно там, вероятнее всего, ожидалось появление противника.

Как поступить? Повернув направо, он, Тучков 3-й, нарушит приказ командования, а следовать влево — значит подвергнуть угрозе главные силы. Ударом во фланг неприятель сомнёт идущий за авангардом корпус брата, Тучкова 1-го, и вынудит его ввязаться в сражение. Возникнет угроза и над всей армией. Обстановка диктовала отказаться от выполнения полученной задачи.

— Головному дозору поворотить направо! — решился генерал и повёл авангард к Лубину.

Пройдя версты три за село, Тучков 3-й увидел высотку с несколькими избами. Рядом пролегала Московская дорога.

— Как называется эта деревня? — спросил он у мужика.

— Валутина Гора, — ответил тот.

Здесь генерал и решил занять оборону, чтобы задержать неприятеля. Расположив егерей по обе стороны дороги, он оставил в резерве пехотные полки и развернул артиллерию.

Едва солдаты изготовились, как появилась пехотная часть из корпуса Нея. Она с ходу атаковала позиции русских, но была отброшена огнём. Последовала вторая атака, перешедшая в рукопашную схватку. И снова позиции остались за русскими. Подошло подкрепление, и последовала третья атака. Лишь после четвёртой атаки, под угрозой охвата бригады с фланга, тучковцы отошли и закрепились на противоположном берегу речки Строгань.

Узнав об этом, Барклай направил к Валутиной Горе генерала Ермолова, поручив ему руководить сражением. Туда же помчались казачий отряд генерала Карпова и три гусарских полка, а затем последовал приказ и генералу Орлову-Денисову.

Его отряд прискакал к деревеньке Заболотье, находившейся неподалёку от Валутиной Горы, в разгар сражения.

Перед деревней распростёрлось широкое поле, посреди которого тянулась дорога. Залёгшая у неё французская пехота ударила по отряду залпами. Вблизи не было никакого укрытия. Оставалось либо отступить, либо решиться на атаку.