Гезат

— Я подозревал об этом! — сердито бросил командующий армией. — Когда вернусь в Бибракту, отрублю голову этому неблагодарному мерзавцу! И на этот раз его не спасет заступничество старшего брата!

— Я бы не спешил. Казнить никогда не поздно, но, как только ты сделаешь это, появится другой заговор, о котором узнаешь слишком поздно. Лучше делать вид, что тебе ничего не известно, и при этом завести осведомителя в ближнем окружении Думнорикса. Наверняка рядом с ним есть челочек, которому очень нужны деньги или жаждет мести, — подсказал я. — Могу помочь найти такого.

Мигом сменив гнев на милость, Гай Юлий Цезарь гмыкнул, улыбнувшись, и огласил вывод:

— Ты слишком умен и образован для простого воина!

— Матушка хотела, чтобы стал художником или, на худой конец, учителем, но я не оправдал ее надежды, — признался я, не сильно соврав, потому что моя мать хотела, чтобы я стал простым советским инженером — героем анекдотов о неудачниках, над которым тогда смеялись все идейно неблагонадежные, а таких было большинство, граждане СССР.

— Наши матери всегда хотят от нас невозможного! — искренне согласился он.

— Надеюсь, это не скажется на награде за поимку важного пленника?! — задал я вопрос.

— Не сомневайся, я умею награждать заслуживших, — пообещал командующий армией.

— Только не древнегреческими статуэтками! — не удержался я от подколки.

Гай Юлий Цезарь весело загоготал.

— Ты грек, а не галл! — объявил он, отсмеявшись, и приказал: — Скажи, чтобы привели пленного и переводчика, а сам можешь идти отдыхать.

26

Римская армия отправилась в поход на следующее утро. Мы переправились через реку Аксон и расположились на холме неподалеку от деревянного моста, в восьми милях (примерно двенадцать километров) от Биракса, самого северного города ремов. Название города похоже на название столицы эдуев, поэтому, когда слышу его, у меня чувство, схожее с дежавю. Каструм был ориентирован с северо-востока на юго-запад. С юга его прикрывал обрывистый берег реки, с востока — вершина холма, поросшая деревьями и густым кустарником. С трех сторон, кроме южной, был вырыт ров шириной пять с половиной метров и насыпан вал высотой три с половиной. На запад и север холм спускался полого к заболоченному участку, из которого вытекал широкий ручей и впадал в реку ниже моста. Видимо, на этом склоне собирался сразиться с белгами Гай Юлий Цезарь, поклонник тактики своего родственника Гая Мария. Осталось только заманить их сюда и заставить нападать строго с запада, вверх по склону. На левом берегу реки для охраны моста оставили шесть когорт под командованием легата Квинта Титурия Сабина, чтобы враги не перерезали путь снабжения нашей армии.

По окончанию сооружения и обустройства каструма Гай Юлий Цезарь построил на форуме большую часть армии и торжественно вручил мне десять тысяч сестерциев — награду за пленника. Тысячу триста я взял себе и по три сотни раздал своим подчиненным. За трофейных лошадей, оружие и доспехи мы получили намного больше, но и этой добавке порадовались. Кому-то за такую сумму надо корячиться год, а то и два.

После чего я был приглашен в шатер командующего армией, где меня угостили вином из позолоченного кубка и дали новое задание:

— Ты говорил, что знаешь человека в окружении Думнорикса, которому нужны деньги. Я хочу сделать его своим осведомителем.

— Я говорил, что наверняка такой есть, что могу попробовать его найти, — уточнил я.

— Вот и попробуй. Мне нужно знать имена всех главарей и что они собираются предпринять, — приказным тоном произнес Гай Юлий Цезарь. — Отправляйся в Бибракту, найди такого человека и предложи ему тысячу денариев сразу и тысячу после разоблачения заговора. — Он повернулся к своему смазливому юному рабу: — Достань большой мешок денариев.

— Мне нельзя туда ехать. Я из другого племени, вызову подозрения, — отказался я. — У меня в турме есть толковый и надежный эдуй, который все сделает, как надо. Отправлю его.

— Делай, как знаешь. Если получится, будешь щедро награжден, — заверил Гай Юлий Цезарь, передавая мне взятый у раба кожаный мешок с тысячей серебряных денариев, завязанный красной бечевкой.

С четырьмя с половиной килограммами серебра я вышел из шатра командующего армией и направился к своей турме, которая расположилась у реки примерно на километр выше по течению. Там берег был не такой крутой, удобнее поить лошадей, и рядом находилось хорошее пастбище. В своей палатке я переложил четыреста денариев в сундук, после чего позвал Кона прогуляться по берегу реки. Если вести разговор в лагере, обязательно кто-нибудь подслушает и разболтает.

— Ты говорил, что какой-то твой родственник служит у Думнорикса, — начал я.

— Сын троюродного брата моей матери, — сообщил Кон. — У него дом сгорел вместе со скотом и собранным урожаем. Залез в долги и не смог выплатить, вот и пошел в услужение. Приходил ко мне, просил в долг, чтобы рассчитаться с Думнориксом. Я пообещал, что помогу ему, если поход будет удачным.

У кельтов родственные связи пока что очень сильны. Принято выручать любого члена рода и ждать того же от него.

— Как он относится к Думнориксу? — поинтересовался я.

— А как можно относиться, если два года уже служит, а долг меньше не становится?! — задал встречный вопрос командир второй декурии. — К тому же, он там не один такой, пострадавший от пожара, и у всех поля находились по соседству с владениями Думнорикса, после чего становились его собственностью.

— Уверен, что ты догадываешься, что Думнорикс что-то замышляет против римлян. Командующий армией тоже, особенно после допроса пленного вождя суессионов. Ему нужно больше информации: кто из влиятельных людей состоит в заговоре, что они собираются делать и когда? Если твой родственник сообщит ему эту информацию, то будет щедро награжден: пятьсот денариев получит вперед и еще столько же потом. Этого наверняка хватит, чтобы рассчитаться с долгами, получить свою землю назад, и останется на покупку скота и инвентаря. Тебе за помощь сто сейчас и сто при расчете, — сделал я предложение, от которого трудно отказаться.

— Не знаю, согласится ли он, ничего обещать не могу… — начал неуверенно Кон.

— От тебя и не требуют обещаний. Возьми пару человек, по запасному коню на каждого, и скачи в Бибракту. Там поговоришь с родственником. Согласится — отдашь деньги, нет — проведаешь семью и вернешься, — перебив, сказал я. — Остальные ничего не должны знать. Ты отпросился по личному делу.

— Жена должна была родить, — сразу придумал он. — У меня четыре дочки, сына жду.

— Вот и смотайся узнай, оправдались твои ожидания или нет, — поддержал я.

— Лучше будет, если я один поеду, — подумав, предложил Кон.

— Решай сам, — согласился я. — Перед отъездом зайдешь ко мне, возьмешь деньги.

— Да я прямо сейчас и поеду, коней только оседлаю, — решил он.

— Тоже правильно, — произнес я, поворачивая в обратную сторону.

По пути к нашему лагерю рассказал ему, как поддерживать связь с родственником, поучил основам конспирации. С последним у кельтов совсем плохо. Впрочем, и у их потомков-французов тоже не будет выдающихся шпионов, так, средний уровень.

27

Белги штурмуют Бибракс. Делают это неумело, я бы сказал, криво. Плотно окружив с трех сторон (с четвертой узкая и мелкая речушка) поселение, защищенное рвом и валом, обстреливают из луков и пращ. Засыпать ров им, как догадываюсь, влом. Два отряда, образовав по «черепахе», попытались поджечь двое ворот, потеряли по несколько человек и отступили. При этом большая часть осаждавших стоит на безопасном расстоянии и криками поддерживает малую часть, которая атакует. Я наблюдаю за их действиями с вершины поросшего лесом холма, что километрах в полутора западнее. Ближе подходить опасно потому, что у белгов много собак. Животных не обманешь, сразу чуют чужака.