Город Драконов

Элис не была связана с драконом и выглядела как человек, но Седрик знал что она не вернется. В Удачном ее не ожидало ничего кроме несчастья. Даже если бы Гест пожелал принять ее обратно, она не вернулась бы к оковам брака без любви. С тех пор как он признался ей в природе своих отношений с Гестом она считала свой брачный контракт с преуспевающим торговцем недействительным. Она останется здесь в Кельсингре и будет ждать возвращения своего неряшливого речного капитана. И даже если Седрик не мог понять, что ее в нем привлекало, он вынужден был признать, что она выглядела гораздо более счастливой, живя в каменной лачуге с Лефтрином, чем за все время своей жизни в особняке Геста.

А он сам?

Он окинул Карсона взглядом и мгновение просто смотрел на него. Охотник был простым крупным мужчиной, привлекательным на свой грубый манер. Сильнее чем Гест когда-нибудь станет. Нежнее, чем Гест когда-либо был.

Если подумать, он тоже был счастливее живя в каменной лачуге с Карсоном, чем в особняке Геста. В его жизни больше не было лжи. Не было обмана. Зато был маленький медный дракон, который любил его. Его тоска по Удачному поблекла.

— Чему ты улыбаешься?

Седрик помотал головой, а затем честно ответил: —

— Карсон, я счастлив с тобой.-

Искренняя радостная улыбка осветила лицо охотника от этих слов.

— А я счастлив с тобой, парень из Удачного. И мы оба будем еще счастливее сегодня, когда разложим и подготовим этот хворост. — Карсон наклонился, подхватил вязанку за ремень и ремень и вскинул на плечо. Он легко разогнулся и ждал что Седрик сделает тоже самое.

Седрик повторил его движения и с кряхтением взвалил свою вязанку на плечо. Он смог разогнуться только сделав два неловких шага чтобы удержаться на ногах. — Дыхание Са, как тяжело!-

— Да, тяжело. — Карсон ухмыльнулся. — Это в два раза больше того, что ты смог бы унести месяц назад. Я тобой горжусь. Пойдем.-

Он им гордится.

— Я сам собой горжусь, — пробормотал Седрик и пошел следом за ним.

* * *

Седьмой день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев

От Детози, смотрителя голубятни в Трехоге

Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне

Дорогой племянник, привет.

Эрек и я советуем тебе сдержать свой нрав в этом вопросе. Не позволяй Киму спровоцировать вас на гнев или обвинения, которые мы не сможем доказать. Это не первый раз, когда мы вели с ним неприятную переписку. Я по-прежнему считаю, что он получил должность с помощью взяток, но, похоже, у него есть друзья в Совете Кассарика, подтвердившего его продвижение по службе, и, подавая жалобы, мы ничего не добьемся.

Я все еще знаю несколько его подмастерьев, потому что они учились со мной здесь, в Трехоге. Я потихоньку все разузнаю у них. В то же время будет мудро передать сообщение вашим наставникам и отложить решение вопроса. Пока твой статус не подтвердится, тебе будет трудно поговорить с Кимом наравне. Мы с Эреком сомневаемся, что следует возлагать эту трудную задачу на тебя.

На нынешний момент ты сделал все необходимое, что мог на своем посту. Мы с Эреком по-прежнему уверены в твоих способностях в обращении с птицами.

Теперь о хорошем. Две пятнистых быстрых птицы, которых ты послал нам в качестве свадебного подарка, выбрали себе партнеров и начали размножаться. Я с нетерпением жду прибытия к вам нескольких их птенцов, чтобы мы смогли рассчитать длительность их обратного полета. Я чувствую огромный энтузиазм по поводу этого проекта.

Мы с Эреком все еще спорим, кто из нас к кому переедет, это сложный вопрос. В нашем возрасте, мы хотим быстрой и тихой свадьбы, но никто из нашей семьи к такому не расположен. Бедные мы, бедные!

С любовью и уважением,

Тетя Детози

Глава третья ПУТИ

Тимара всю свою жизнь провела в Дождевых Чащобах, но никогда не видела такого дождя. В детстве в Кассарике и Трехоге бескрайние леса, покрывавшие берега Дождевой реки многослойными навесами из листьев, укрывали города на деревьях. Потоки зимних дождей дробились и отводились бесконечными листьями между ней и небом. Конечно они точно также не пропускали и солнечный свет, но Тимара относилась к этому иначе. Если ей нужно было солнце, она могла просто забраться повыше. Она не могла вспомнить чтобы ей когда-то хотелось почувствовать все неистовство ливня.

Здесь у нее не было выбора. Луг который обрамлял реку не был похож на тенистые прибрежные леса Дождевых Чащоб. Густая трава по пояс, а где-то и до плеч, хоть и болотистая, но твердая земля под ногами, смешанная с камнями — изумительным множеством твердых обломков различной фактуры и цвета. Она часто задумывалась, откуда они все взялись и как здесь оказались. Сегодня ветер носился по открытым просторам, бросал ничем не сдерживаемый дождь ей в лицо и за воротник. Ее истончившаяся из-за слишком частых контактов с едкой водой Дождевой реки одежда не защищала, мягкая и мокрая она липла к коже. И она предвидела что ей будет холодно и мокро весь оставшийся день. Она потерла красные замерзшие руки. Было достаточно трудно охотиться с оставшимся потрепанным набором оружия. Одеревеневшие руки не делали это занятие легче.

Она узнала что Татс идет еще до того как он догнал ее: шлепки травы по его ногам и тяжелое дыхание пока он бежал за ней наверх. Она не оборачивалась до тех пор пока он, задыхаясь не спросил:

— Идешь охотиться? Помощь нужна?-

— Почему бы и нет? Мне может понадобиться кто-нибудь кто дотащит добычу обратно к драконам. — Она не стала говорить то что они оба знали: Карсону не нравилось когда они охотились поодиночке. Он утверждал что видел следы хищников, достаточно больших чтобы атаковать человека. — Крупная дичь обычно привлекает крупных хищников, — сказал он. — Когда идете на охоту, возьмите напарника. — Не то чтобы Карсон командовал ими, просто у него опыта было больше.

Татс ухмыльнулся, белые зубы сверкнули на его покрытом тонкой чешуей лице.

— О, так ты думаешь что я не справлюсь с тем чтобы дотащить мясо и тебе придется помогать мне нести его?

Она усмехнулась в ответ.

— Ты неплохой охотник, Татс. Но мы оба знаем, что я лучше.-

— Ты была рождена для этого. Твой отец начал учить тебя как только ты смогла балансировать на ветке. Мне кажется я достаточно хорош для того кто начал позже. — Он пошел рядом с ней. Это было немного неудобно на узкой тропинке. Они сталкивались локтями пока шли, но он не проходил вперед и не отступал назад. Когда они вышли на опушку леса, трава стала короче, а затем уступила место листьям, мху и низким кустам. Деревья останавливали ветер и это порадовало Тимару. Она быстро кивнула, принимая комплимент Татса.

— У тебя получается намного лучше, с тех пор как мы уехали из Трехога. И мне кажется что ты привыкнешь к этой наземной охоте гораздо быстрее чем я. Это место так непохоже на дом.-

— Дом, — сказал он и она не смогла понять было это слово для него грустным или приятным. — Я думаю, что теперь это наш дом, — добавил он, сильно удивив ее.

Она искоса посмотрела на него пока они продирались сквозь подлесок.

— Дом? Навсегда?-

Он поднял руку и поднял рукав обнажив покрытую чешуей кожу. — Не могу представить возвращение в Трехог. Не в таком виде. А ты?-

Ей не нужно было расправлять крылья или смотреть на черные когти которые были у нее с рождения.

— Если дом это место где тебя принимают таким какой ты есть, Трехог никогда не был для меня домом.-

Она оставила сожаления и воспоминания о Трехоге в стороне. Пора было охотиться. Синтара была голодна. Сегодня Тимара хотела найти звериную тропу, новую, на которой они еще не охотились. До сих пор они нашли одну, но по ней было сложно идти. Они оба тяжело дышали, хотя Татс уже не так пыхтел как сразу после отъезда из Трехога. Участие в экспедиции Смоляного укрепило их мышцы и закалило их всех, подумала она с одобрением. Все хранители подросли, парни росли так быстро, что это почти тревожило. Татс стал выше и его плечи раздались. Его дракон тоже изменял его. На момент их отъезда из Трехога он единственный был вполне человеком.

Он был освобожденным рабом, одним из иммигрировавших во время войны с Калсидой и в детстве, его рабское прошлое, было явно отмечено на лице татуировками бывших владельцев. Паутина была выбита на левой щеке а небольшая лошадь рядом с носом. Они изменились когда дракон начал менять его. Татуировки теперь стали стилизованными рисунками, отмеченными чешуей больше, чем чернилами вбитыми в кожу. Его темные глаза и волосы остались такими какими были всегда, но она подозревала что его быстрый рост скорее относился к становлению старшим, чем к естественному взрослению. Его ногти отблескивали зеленым, цветом Фенте, его раздражительной маленькой королевой-драконицей. Когда свет падал на его кожу он порождал зеленые блики на его чешуе. Цвет тени от листа, цвет сосновой иголки, цвет зелени ее леса… Она остановила бег своих мыслей.