Гринвуд

– Вот тебе и еда.

– А ее не опасно есть?

– Для меня человеческие болезни не опасны.

– Хорошо тебе.

– Если боишься, можно сварить.

– Слышишь?

– Да, это речка.
– Правда, назвав этот заросший камышом ручей речкой, Дуги очень сильно преувеличил. Возможно раньше, когда еще действовала система старых запруд и дамб, здесь и была речка, но теперь вода редко поднималась выше колена.
– А вон смотри и дом подходящий.
– Дом и вправду был что надо. Наверняка он раньше принадлежал сельскому старосте. Сложенные из больших камней стены стойко выдержали года запустения, а крыша, благодаря тому, что была сделана из толстых дубовых веток и держалась смолой, не представляла ценности для мародеров. Во дворе Лиама ждал еще один сюрприз - уцелевшая каменная плита с огромным чугунным казаном, который был просто вмурован в камень. Да и не поднять такую громадину одному человеку.

– Как его только не разбили.

– А, по-моему, ты в него как раз влезешь.

– Ты что меня сварить собрался?

– Нет, но ты же хочешь помыться в теплой воде?

Лиам хотел, правда, для этого пришлось сначала вычерпать из казана всю застоявшуюся в нем воду, а потом глеком, с отбитой ручкой, натаскать свежей воды. Насобирать для растопки сухих веток, а потом разжигать все это порохом из патрона, поскольку спичек в мешке не оказалось. Когда огонь разгорелся, на топливо пошла и старая трухлявая мебель. Горела она неохотно, но это было легче, чем нарубить сухого дерева без топора. Всю эту работу Лиам проделал в одиночку, поскольку Дуги отправился за мышами.

– Мышки пойманы, сер.
– Фэйри сбросил с плеча четырех перепелов.

– Маловато.

– На завтрак хватит. Кроме того лошадь говорит...

– Лошадь говорит?

– Да нет, это я образно. Просто лошадь знает, что дальше к югу будет жилая деревня. Приведешь себя в порядок, и не стыдно будет купить еды. Я же знаю, что у тебя три фунта в подкладке полушубка упрятано.

– Все-то ты знаешь, - скорчил рожу Лиам, - потроши перепелов, а я глину поищу.

– Потрошить?

– Ну да, выпусти им кишки, можешь не щипать.

– Э-э-э, я не умею.

– Учись.

– А зачем глина?

– Запекать будем.

Глава 32

– Смотрите-ка, а доктор уверял нас, что он спит.
– Лерой дернулся к тумбочке, на которой лежал револьвер.
– Не-а!
– Стюарт наставил на него ствол.

– Но ты же мертв!

– Разве я похож на мертвого?
– одержимый склонил голову набок.

– Кто ты?

– Так, а разве Гринвуд не говорил? Я демон. Только не надо вот этих стереотипов. Я не мелкий ублюдок, и даже самому нежному мясу младенцев предпочитаю хорошо прожаренный стейк. А вместо крови, бокал хорошего вина. Девственниц я предпочитаю в самом традиционном стиле. Человек - как не погляди.

– Человек после такого не выжил бы.

– Тут ты прав, - демон вздохнул.
– Мне помогли. Я еще слишком слаб, чтобы пули от меня отскакивали. Но когда я сожру Гринвуда, то стану на шаг ближе к могуществу.

– Ты же стейки предпочитаешь.

– Увы, для меня это единственный способ получить его магию.

– Магию? Бред. Лиам не маг, иначе он бы точно не дал убить своего друга.

– Так вот, что случилось, молодой Ратлер убил его друга.

– Именно.

– Одобряю. Мне всегда казалось, что в этой семейке есть что-то завораживающее, звериное, первобытное, и это вместе с известной долей разума и хладнокровности.

– Разум это не о Ратлере.

– Что-то ты сильно осмелел.

– Ко мне пришел мертвец, сказал, что он демон. Чего мне бояться?

– Не знаю, - одержимый пожал плечами.
– Может боли? Я хоть и цивилизованный, но все же - демон. Мучить - мое призвание. Я бы даже сказал врожденный талант.

– И что, я буду визжать, как поросенок?

– Ты мне определенно нравишься! При других обстоятельствах...

– Но сейчас ты мне жизнь не оставишь, - прервал излияния Лерой.

– Увы. Зато ты можешь помереть быстро.

– Я согласен.

– Ты удивительный лгун.

– Что с меня требуется?

– Куда направился Гринвуд?

– Я не знаю, но могу посмотреть в документах место жительства.

– Правильно мыслишь.

Лерой взялся за одеяло и, приподняв его, рывком бросил в воздух. На этот раз демон не спал. Пуля пробила одеяло, грудь и застряла в легком.

– Ищи теперь сам...
– прохрипел Лерой. На его губах запузырилась кровь. Душа покинула тело.

– Дурак. Ничего ты этим не выиграл.
– Демон достал из внутреннего кармана золотую цепочку с кулоном в кожаном чехле и бережно его снял. Кулон тоже оказался золотым, примерно с новую однофунтовую монету величиной. Вот только выгравирована на нем была неправильной формы многолучевая звезда. Большинство лучей смотрели вниз, а с другой стороны было несколько кругов непонятных письмен. В отличие от новой монеты, кулон оказался неимоверно тонкой работы.

Демон снял перчатку и обмотал цепочку вокруг голой руки. Кулон он мокнул в кровь Лероя и начал нараспев читать заклинание. Из его рта выскакивали звуки временами похожие на карканье ворона, а временами на свиное хрюканье. Еще он часто рыкал. Вряд ли обычный человек смог повторить его слова.

Амулет тем временем начал светиться бледным желтым светом, как и белки демона. По мере того, как символы разгорались ярче, а звезда начала краснеть, затягиваясь кровью, в которую был опущен амулет, тело Лероя начало брыкаться, как алкоголик при белой горячке. Все закончилось разом. И свет амулета, и заклинания, и дерганье трупа.

– Встань, - приказал демон и то, что было Лероем, подчинилось.
– Глаза хоть открой, дубина.

– Энтони, вы уже закончили? Я слышал выстрелы.
– Профессор как всегда был предельно вежлив и не утруждал себя стуком в двери.

– Почти, профессор.

– У него дыра в груди!

– Это зомби.

– Правда? Чудненько, прекрасно! Он вам еще нужен? Подарите его мне.

– Профессор, я создал его на скорую руку и завтра он уже начнет разлагаться. Кроме того он тупой, как пробка, даже говорить не умеет.

– Печально... Я всегда интересовался зомби.

– Вы всегда интересовались, и не только зомби. Ты, - обратился он к ходячему трупу.
– Накинь халат и принеси мне дело Гринвуда. Живей.

– Прекрасно!
– воскликнул профессор, когда труп накинул халат.
– Так вы мне его подарите?

– Берите. Что с вашим заданием?

– Завтра парень будет уже на ногах.

– Чем это вы его так?

– Слезой души.

– Боюсь на небо он уже не попадет.

– Мне сказали его вылечить, а не душу спасти.

– Вот поэтому вы мне и нравитесь профессор.

– За профессионализм?

– За то, что не брезгуете средствами. Иной алхимик и к ингредиентам этого зелья побоялся бы прикоснуться.