Гринвуд

– То есть, силачи маленькие, а самые быстрые тогда? Жирные что ли?

– Нет, насколько я помню. Не перебивай. Другие говорили, что она его любовница. Эту мысль ты уже слышал. Тоже врали. Слишком уж честные ребята эти Буны. На них, да еще на Стилстоунах и держалась империя.

– Стилстоун, это же последний премьер-министр?

– Да, лорд стали, а официально герцог Уэксборо. Но мы не об этом. В общем, папаша твой заинтересовался этой девушкой. Дома по нем уже сохла парочка титулованных леди с богатым приданным, так что не думаю, что он был тогда серьезен. Но девушка оказалась не так уж и проста. Нарвался его корабль на рифы. Когда я покидал колонии, она все еще была с ним холодна, а он только перестал кутить и совершенно бросил пить.

– Покидал? А я когда родился?

– Через три года я вновь их встретил. Мы организовывали вывоз детей малоимущих джентри, из-за линии фронта, а отец твой командовал защитой одного из участков баррикад вокруг Окенхолтского порта. Все случилось неожиданно. Повстанцы дали нам слово, что не нападут, если мы уберемся в течении трех дней.

– И?

– А ты не знаешь? Не преподавали вам этот отважный маневр на истории революции?
– неожиданно зло спросил Финли.

– Окенхолтский прорыв?

– Именно. Повстанцы ударили по самому защищенному участку ночью. Они использовали какое-то хитрое алхимическое зелье. Когда пузырек разбивался, оно испарялось. Солдаты выкашливали легкие кусками и в страшных муках валились замертво. Уцелели только маги, успевшие защититься. Но повстанцы были вооружены первыми револьверами, а у нас были старые мушкеты и винтовки. Кроме того за нами были дома, с женщинами и детьми. Семеро моих братьев пало, офицеров перебили. Я бросился к домам, чтобы предупредить о прорыве.
– Руки Финли начали дрожать, как дрожали они в тот день.

– Я бежал и кричал, чтобы уходили, но сонная толпа была слишком медленной. Я убил первых добежавших повстанцев палашом. Мне хватало скорости уворачиваться от пуль. Рядом со мной внезапно возник твой отец. Он тоже был чертовски быстр в тот день. Ребятишки постарше кинулись нам на помощь. Их убивали быстро. Был там один, он вырывал камни из мостовой и бросал их, со скоростью пушечных ядер. Он продержался не многим дольше. А потом пришла твоя мама - беременная женщина с огромным пузом. Она пускала цепные молнии. Слабые, они не убивали, но быстро выводили из боя пятерых, а то и шестерых. Но их было слишком много.

Твоя мама..., она получила пулю в живот. Тебя только чудом не ранило. Когда мы опомнились, толпы уже не было, повстанцы обошли нас и погнали их к воде, убивая всякого отставшего, будь то взрослый или ребенок, а на улице остались только мы, да куча трупов. Твоя мать умирала, а отец был сильно ранен в бедро. Помню, еще жалобно мяукал случайно покалеченный котенок.

За нами стоял крик убегавших и яростный клич повстанцев, я хотел было броситься им на помощь, но меня остановил твой отец.
– Вторая волна!
– крикнул он и указал на улицу впереди.
– Ребенок, спасите его, - попросила твоя мать.

Я хотел помочь, оттащить ее, но она не позволила. Она попросила прощения у Кейдена и рассекла заклинанием свой живот. Всю магию, всю жизненную силу, что в ней оставалась, она выпустила в твоего отца. Это не излечило его, это просто давало ему шанс выжить, но он рассудил иначе. Я хотел оспорить, но он был прав. С его ногой ему далеко не уйти, а я уже держал тебя на руках. Поспешил, чтобы ты не задохнулся. Возможно, если бы он достал тебя, то был бы жив.

– Финли досадливо поморщился от выступивших слез, а Лиаму слезы уже давно прочертили ручейки на щеках. Он был горд. О, как он был горд своими родителями!

– Вот так и тогда. Ты даже не закричал, когда я шлепнул тебя по заднице. Только вздохнул. От чего-то ты был весь синий, кроха, появившийся на свет раньше времени. По тому урагану, что поднял твой отец на той улице, я окончательно убедился, что он намерен умереть. Я отдал ему свой палаш. Я не имел на то права, но в железяке была прорва силы Месячных братьев. Говорят, что это навлекает беду. Возможно, именно поэтому я и получил тогда три пули в спину. Выжил только чудом. В того покалеченного котенка вселился дух. Он меня и вылечил.

Глава 42

– Зверь был котом?

– Мы звали его Убийцей.

– Но Зверь...

– Ему нужно менять тела, когда те стареют. Тот щенок был при смерти, а дух подарил ему несколько лет жизни. Когда пришла пора умирать, он переселился в пса. Кстати, теперь, когда ты в курсе, он хочет оставить имя Зверь.

– А кем он должен был стать?

– Монстром.

– Имя, небось, ты придумывал.

– Ну, а кто же.

– А как быть с тем куском серебра у меня в голове?

– То серебро я получил у одного священника, что не покинул Бримию. Вместе мы создали амулет, что подавляет магию. Мне пришлось вынуть его, чтобы вылечить тебя от бешенства, ведь он и зелья подавлял.

– Что пошло не так?

– Зрение. Ты слишком долго пользовался этой магией, сам того не осознавая.

– Так тот раз, когда я видел тебя в образе горца.

– Мой духовный облик. Только это другая магия. Думаю то у тебя вышло случайно.

– Что случайно?
– спросил уставшим голосом Зверь.

– О, оклемался?

– Ага, ты был прав, жить буду.

– Так что, уходим?
– спросил Лиам. Финли критически осмотрел вязанки дров нагроможденные поверх оружия и бочек.

– Палаш не берешь?

– Думаю, если дойдет до клинков, мы проиграли.

– Как пожелаешь. Тогда тащи керосин, будем поливать.

– А твои настойки?

– Их можно просто открыть.

– А что делать с демонами?

– Они не демоны. Скорее всего - подчинители.

– А толком объяснить?

– Они подчиняют мелких бесов и заставляют работать на себя. В зависимости от вида беса, у них проявляются те или иные способности. Дело сложное, поэтому я думаю, что их не люди контролируют а демон.

– То есть он создал свою личную гвардию?

– Да.

– А они не смогут войти внутрь?

– Нет, барьер не пустит бесов, но они могут подорвать частокол. Я уверен, что один из них уже наверняка скачет по порох или какое-нибудь гремучее зелье. Бери бутыль.

Дрова были обильно политы керосином, а от бочки к бочке еще и дорожка из пороха была проложена. Лиам открыл все бутылки с настойками, а Финли достал бухту фитиля. Его примотали к гвоздю, вбитому в пол в месте перекрещения пороховых дорожек. Финли отмотал шнура, на две минуты, и поджег всю бухту. А толку экономить?