Громче меча 4

Решение — малый веретенник. Это перелётная птица, летающая на экстремально большие расстояния, преодолевая в день 1200–1500 километров, без посадок и остановок на кормёжку.

Это почти идеальная птица для быстрой передачи информации — практики духа, служащие в военной почтовой службе, используют исключительно их.

Сара быстро написала сообщение тяньлуну, прикрепила его к лапе малого веретенника, а затем подсадила в птицу духа.

Одержимая птица успокоилась и внимательным взглядом посмотрела на Сару, ожидая команд.

— Лети на юг… — начала она давать инструкции вестнику.

Через три с половиной минуты птица вылетела из голубятни.

Глава семнадцатая Видите? Я вам подмигиваю!

*1391-й день юся, Поднебесная, провинция Чунхуа , рисовое поле на границе уездов Лэйюнь и Цяньфан*

— Вперёд, мазафакеры!!! — проревел Маркус и побежал на фриков.

В тот день, когда Виталий получил тяжёлое ранение, враги, потерявшие Александру, управлявшую ордой, утратили какую-либо организацию и начали стихийную атаку.

Массы фриков, вперемешку с жуаньши, бросились на позиции КМП Юнцзина пешеходной лавиной.

То, что практики, морпехи и Виталий расчистили пространство для контрнаступления, никак не помогло фрикам — наоборот, они остановились не перед высоким трупным валом, а на полностью восстановленных засеках.

Из-за этого они больше времени провели под наиболее эффективным огневым шквалом, что создало новый трупный вал, но уже ближе к передовой линии…

— Выше хоругви!!! — продолжил Маркус, а затем врезался в толпу фриков.

А дальше трупный вал только рос, из-за чего даже пришлось отодвинуть артиллерию подальше, чтобы орудия сохранили возможность стрелять по противнику прямой наводкой.

В тот момент Маркус совершил одновременно и ошибку, и успешный ход — приказал практикам стихии Огня и гренадерам поджечь трупный вал.

Фрики продолжили карабкаться по валу, загораться и гибнуть от картечи и пуль, что наносило им катастрофические потери, но затем кто-то сумел остановить их — они стояли за валом до тех пор, пока не прогорит основная масса трупов. И в тот момент, они навалились разом, быстро пересилив огневую мощь мушкетов и артиллерии.

Из-за этого морпехам пришлось отступать на промежуточную линию, терпя высокие потери.

«Это было больше ошибкой», — констатировал для себя Маркус, параллельно пронзая металлическими шипами полдесятка фриков. — «Надо было позволить им убиться на трупном валу».

Мисс Гор жужжала шипами из кровавой стали, рассекающими воздух, а фрики мёрли, иногда по двое-трое за раз.

Маркусу нравилась новая версия шипастого годендага, но он уже чувствовал, что «перерос» её — нужно что-то ещё больших размеров и потяжелее, потому что мисс Гор ощущается в его руках как не очень тяжёлый металлический лом.

Фрики честно пытаются окружить его и завалить телами, но они слишком лёгкие, чтобы это имело шансы на хоть какую-то успешную реализацию…

«Мене, мене, текел, уфарсин», (1) — с ухмылкой подумал Маркус, нанося круговой удар годендагом.

Тот бой, произошедший на оборонительных позициях Корпуса, закончился сокрушительным поражением фриков — они пытались завалить укрепления мясом, у них это даже получилось, но затем Маркус приказал поджечь новый трупный вал и послал морпехов в контратаку.

Меньшая часть начавших заканчиваться фриков сумела отступить, так как вал удалось поджечь не везде, но большая часть так и осталась лежать на передней оборонительной линии.

Потери врага не поддаются подсчётам, а Корпус потерял девятнадцать тысяч восемьсот девяносто одного человека только убитыми.

После таких потерь, по всем канонам военного дела, контратаковать нельзя, но у врага осталось слишком мало сил, нет артиллерии, а в тылах его орудуют выжившие гусары и карабинеры. Дело верное.

— Охуеть! — выпучил глаза Маркус, когда увидел, как сразу сотня фриков взорвалась кровавым фаршем.

— Слишком медленно работаешь, малыш! — сказала ему Гизлан, ворвавшаяся в скопление фриков с княжьим мечом наперевес.

Вокруг грохочут тысячи мушкетов — фрики отступают, оставляя свои паршиво укреплённые позиции.

Морпехи же атакуют в рассыпном строю, выигрывая этот бой за счёт верной тактики, опирающейся на прицельный огонь, а не на синхронные залпы.

Конная артиллерия катится по полю вслед за солдатами, стараясь, при случае, поддержать их огнём.

Там, где вражеский строй прорвали Маркус и Гизлан, морпехи добились наиболее глубокого продвижения и начали разделение остатков вражеского боевого порядка на две части.

«Всего три часа бьёмся, а фрики уже просрали», — подумал Маркус, убивший шипами вражеский расчёт артиллерии.

Артиллеристы пытались навести своё двухцуневое орудие на Гизлан, которая бы точно не пережила выстрел картечью в упор, но не успели и умерли, корчась на десятках длинных медных шипах.

Вот сейчас Маркус жалел, что было подготовлено слишком мало кавалеристов. Позавчера, с продовольственными обозами, прибыло два свежих эскадрона гусар, но этого слишком мало, чтобы эффективно преследовать отступающего врага и наносить ему возможный максимум потерь…

— Сдохни, броук! — вбил в голову жуаньши остриё годендага Маркус.

Остриё надёжно зафиксировалось в черепе, но это его не смутило и он использовал тело в качестве утяжелителя удара.

Упокоенный жуаньши в форме сотника какой-то провинциальной армии «помог» Маркусу расплющить фрика-малолетку, кинувшегося на него с кухонным ножом.

Качество солдат у Порочного Цикла упало катастрофически — похоже, что Александра, после первых двух волн, приказала прислать из северо-западных провинций всех, кто остался.

Тут и массово поднятые жуаньши из гражданского населения, и слишком сильно покалеченные жуаньши-солдаты, и небоеспособные фрики, и слишком юные, и слишком старые…

С такими противниками отлично справляются в ближнем бою и рядовые морпехи, которые и наносят основной урон остаткам вражеской армии.

— Маркус! — окликнула Гизлан увлёкшегося генерала армий. — Тут юся!

Это сразу же его заинтересовало. Сердце забилось чаще, в теле появилась лёгкость и появилось живейшее предвкушение напряжённого поединка.