Хаб

— Слышь, ты, фотолюбитель, — сказал я, — допуск на съёмку тебе никто не давал. Щас выдерну окуляр и переставлю тебе же в анус.

— Прости, братан, не сдержался.

Он удалился от нас рысцой и скрылся в толпе.

— Даже не буду спрашивать, — шепнула мне Хильда. — Тот редкий случай, когда я рада, что суть почти не улавливаю. Но ты как-то слишком бойко с ним объяснялся. Неужели у вас на юго-востоке подобные диалоги — норма?

— Нет, но фантастику у нас любят — книжки, кино. Хоть утопии, хоть антиутопии. Пригодилось, как видишь.

— Да уж. Долго нам ещё ждать?

— Потерпи, скоро отправляемся.

Постояв ещё две минуты, мы вернулись в машину.

— Курс бери сразу, — попросил я. — Прыгаем, как только взлетим. Помех многовато, надо быстрее, чтобы не накопились.

— Да, поняла.

На восточной оси замерцала точка. Я взялся за штурвал и, подняв машину, направил её в просвет между зданиями. Мы ушли резко вверх и вырвались в «акварель».

А я наконец-то выловил из памяти мысль, которая до этого ускользала.

Глава 19

— Тимофей, — окликнула Хильда, — ты явно о чём-то думаешь. А это настолько редкое зрелище, что я беспокоюсь.

— Сарказм засчитан. И да, местная тусовка навела меня на идею. Согласись, прохожие в этом городе напоминают лунатиков.

— Ну, пожалуй. И что?

— Припомни теперь, как мы улетали из мира змееглазых. Я спросил патрульного, как вообще обстановка и чем приходится заниматься. А он сказал — иногда, мол, спящие попадаются. Идут, а сами не помнят, кто они.

— Да, было такое. То есть, по-твоему, есть какая-то связь между той саванной и этим странным городом?

— Вряд ли так напрямую, но ассоциация мне кажется важной. Хотя я пока не понял, что она может значить.

— Интуиция — вещь серьёзная, особенно в работе с флюидом. Но конкретно на этот счёт у меня — никаких идей, к сожалению.

— Ладно, пока отложим.

На восточной оси оказалось сыро — дождь был, похоже, совсем недавно.

И опять нам открылся огромный город, не особо приветливый — но разница с промежуточным миром всё-таки была очевидна.

Здесь отсутствовал смог, а строгость архитектуры не угнетала. Застройка была сплошной, но не хаотической, в ней чувствовалась осмысленность. Было много бетона, а высотные здания ближе к центру отблёскивали зеркальными стенами, отражая серое небо. Внизу виднелись прямые заасфальтированные улицы и монорельсовые пути. А слева от нас над крышами проплывал дирижабль — величественный, как кит.

— С прибытием, — поприветствовали нас из диспетчерской. — Поздравляем вас с первым рейсом. Посылку ждут в Межконтинентальном транспортном тресте. Их штаб-квартиру вы, скорее всего, заметили, она на виду.

— Да, — подтвердила Хильда. — Самое высокое здание и буквы на крыше.

— Там наверху и посадочная площадка. Вас должны встретить.

И в самом деле — едва я посадил на крышу аэрокар, появился клерк в деловом костюме, торжественный и серьёзный. Я вытащил из багажника кофр, доставленный из Москвы, и мы направились к прямоугольной надстройке, где раздвинулись двери лифта.

Спуск не продлился долго — всего на пару этажей вниз. Мы вышли в коридор. Ковролиновое покрытие приглушало шаги, горели люминесцентные лампы. Клерк препроводил нас в начальственный кабинет.

Хозяин встал нам навстречу из-за стола — моложавый джентльмен лет шестидесяти в безупречном костюме-тройке. Он поклонился Хильде, мне пожал руку:

— Лорд Маллан, глава департамента реактивного транспорта. Приветствую вас в нашем головном офисе и не могу не отметить — момент поистине исторический, контакты с юго-восточной осью выходят на новый уровень. От лица всего треста благодарю вас за своевременную доставку.

— Рады были помочь, — сказал я, вручая кофр.

— Позвольте спросить — вы оттуда родом? И, возможно, тоже имели отношение к пилотируемому транспорту до прихода в ямскую службу?

— Да, учился на космического пилота. А как вы догадались?

— Логика. Просто высказал самую очевидную версию. Для меня, как вы понимаете, это близкая тема. Уже несколько недель внимательнейшим образом штудирую всю доступную информацию о ваших самолётах и космических кораблях. Поразительно, сколь многого вы добились без использования флюида. Мы обязательно учтём этот опыт в наших собственных разработках. И в связи с этим сразу вопрос — вы не могли бы задержаться у нас в столице на пару-тройку часов? Мы сразу отправили бы коллегам с вашей оси ответное послание с некоторыми уточняющими вопросами.

Хильда сверилась с путевым листом:

— Нам надо сдать ещё две посылки. Сейчас мы посетим соответствующие адреса, а к обеду вернёмся к вам. Это вполне приемлемо.

— Отличная новость. Благодарю вас, леди.

Мы вернулись в аэрокар и взлетели.

Следующий получатель ждал в соседнем районе города. Высотки там выглядели попроще — без зеркальных фасадов и посадочных площадок на крышах. Пришлось садиться внизу, на автомобильной парковке, и топать пешком к крыльцу. Промозглая сырость была повсюду, асфальт блестел. Я вновь надел куртку, а Хильда куталась в мех.

Мы сдали заказное письмо. Оставался бочонок мёда, который требовалось доставить в предместье здешней столицы.

Там мы приземлились возле особняка, который я назвал бы викторианским, будь мы в Британии. Нас принял дворецкий, отвёл в гостиную, и мы обменялись любезностями с хозяином. Ну, точнее, обменивался он с Хильдой, у неё это получилось естественно. Я молчал глубокомысленно и кивал.

Выбравшись из дома, мы остановились возле тисовой изгороди и уставились друг на друга. Как-то неожиданно выяснилось, что все грузы доставлены. А все строчки на нашей супер-бумажке перекрасились в фиолетовый цвет.

— Немного странное чувство, правда? — сказала Хильда. — Получается, мы действительно с тобой с тобой ямщики, не хуже других.

— Да мы вообще орлы. Жаль, здесь повыпендриваться нельзя, никто не оценит. Придётся до возвращения потерпеть. И да, нам же ещё дополнительную доставку хотят навесить. Надо как-то оформить?

— В конторе, скорей всего. Давай спросим.

Мы слетали в местное отделение ямской службы. В канцелярии нам вписали в путевой лист ещё одну строчку. Девочки-диспетчеры в строгих платьях напоили нас чаем — неторопливо и чинно, без экзальтации.