Хаб

— А сам гипноз?

— Несколько минут, если всё нормально. Из графика мы не выбьемся, запас есть.

— А к своей родне заскочить не хочешь?

— Очень хочу. Но к ним я предпочла бы без спешки, там разговор предстоит подробный. В свете вновь открывшихся обстоятельств, как выражаются бюрократы. Если сейчас заскочим, то получится только хуже.

— Тебе виднее.

Полосы в «акварели» меняли цвет. В свинцовую серость на небосводе вклинилась лазурь с белизной, проблеснуло солнце.

— Вот и на месте, — сказала Хильда.

Мы вышли из прыжка.

Внизу под нами открылось море, сизая гладь. Оно простиралось до горизонта, но островки вносили разнообразие. На ближайшем из них громоздились скалы, обрамлённые сочной зеленью.

Хильда явно приободрились. В охотку поболтала с диспетчером, и мы полетели сдавать письмо.

Сдали без проблем какому-то дворянину и сразу метнулись на другой остров, почти за тысячу километров. Материков здесь не было, только архипелаги разной величины, разбросанные по океану.

Отправитель посылки жил за полярным кругом. И, несмотря на лето, климат напоминал о себе — особенно по контрасту с нашими предыдущими вылазками в саванну или в прожаренную пустыню. Было градусов двенадцать-тринадцать, и Хильда сразу кинулась к саквояжу, вытащила пушистую меховую жилетку. Закуталась и призналась:

— Всего десять дней назад уехала отсюда на хаб, а мёрзнуть уже отвыкла.

Я в свою очередь похвалил себя за предусмотрительность, надев кожаную куртку. Мы направились к каменному дому на берегу. Поодаль виднелась деревянная пристань, сушились рыболовные сети.

Хозяином был седеющий, но крепкий рыбак. Он тут же определил, что Хильда — аристократка. Почтительно склонил голову:

— Леди, это большая честь.

— Перестаньте. — Она смутилась. — Я всего лишь ямщик, меня зовут Хильда.

Такая расстановка акцентов явно имела смысл для аборигенов. Рыбак взглянул на Хильду иначе. Но уважения в его голосе не убавилось — скорее напротив:

— Спасибо, девочка. Ты позволишь, если я расскажу моим внукам о нашей встрече, когда они меня навестят?

— Конечно, я буду рада…

Хозяин продемонстрировал нам посылку — деревянный поддон, прямоугольный и длинный. В нём помещался прямоугольный же брусок льда, прозрачный на удивление. А в этом бруске застыла большая рыбина с серебряной чешуёй. В поперечнике он имел сантиметров тридцать, в длину — где-то метр.

— Растает ведь, — сказал я, склонившись над ним, чтобы полюбоваться рыбой.

Хильда похлопала меня по спине, а клиенту объяснила с ехидцей:

— Не обращайте внимания, он у нас южный варвар. Глупый, зато здоровый. Как раз годится, чтобы таскать подобные грузы.

Тот понимающе усмехнулся:

— Нет, не растает, парень, не сомневайся. И не протухнет, так что вези спокойно. А погрузить помогу.

Мы взяли с ним поддон и потащили в машину. Вся эта хрень весила под центнер, по моим ощущениям. Довольная Хильда шагала рядом, помахивая путевым листом.

Когда мы взлетели, я поинтересовался:

— Аристократка-ямщик — это у вас тут нонсенс?

— Ну, не совсем. Наши предки всё-таки — мореплаватели, а далёкие странствия — достойное дело для любого сословия. Но, конечно, девушка-ямщик в моём статусе — это редкость, почти экзотика. С одной стороны, родители были рады, что у меня такой необычный дар, с другой — слегка растерялись… Хорошо ещё, что мы с Бьёрном — младшие дети, не прямые наследники, поэтому отец отпустил нас в ямскую школу…

— У меня ощущение, что ты что-то недоговариваешь. Нет, пойми меня правильно, я не прошу рассказывать, это не моё дело. Просто заметил.

Хильда поколебалась, но подтвердила:

— Да, Тимофей, я сейчас в затруднении. Как-то само собой подразумевалось, что я буду летать с братом. И, соответственно, мы будем приписаны к северной оси. Я жила бы здесь, а моё замужество состоялось бы, как давно оговорено. Но теперь меня приписали к юго-востоку, и я должна поселиться там…

— Гм, действительно. Фигня получается. А замуж ты сильно хочешь?

— Нет, не хочу вообще. Как я и говорила, это стандартный династический брак. Но у нас с женихом хорошие отношения — он порядочный человек, и я его уважаю. А теперь вот даже не знаю, что ему говорить…

— Ух, ёлки. Тут я вообще не советчик. Я в этих мыльных операх — как свинья в апельсинах.

— Я догадалась, — хмыкнула Хильда. — Но совет мне нужен, как воздух. И, честно говоря, это одна из причин, почему мне хочется слетать к Вилме.

— Мелкая интриганка.

— Знала, что ты оценишь.

Остров, где обитала её подружка, оказался довольно крупным — размером с Кубу, если судить по карте. Линия побережья была изрезана, и я наконец увидел пресловутые фьорды. Узенькие заливы вдавались в сушу и виляли причудливо, окружённые высокими скалами, которые густо поросли мхом.

Среди этих скал приютился небольшой город, но мы его миновали и приземлились от него в километре, на опушке хвойного леса. Там стоял домик из светлых брёвен, а у крыльца уже ждала Вилма.

Что ж, следовало признать — она в самом деле была красива.

Просто великолепна, если точнее. Тоже блондинка, но не с «хвостом», а с двумя толстенными косами. Подчёркнуто стройная, как и Хильда, а ростом даже повыше, сантиметров на пять. Если бы надела туфли на шпильках, то и меня почти догнала бы. Сейчас, однако, она носила домашние мягкие сапоги и короткое платье-свитер. Длинные ножки были чуть тонковаты, на мой субъективный взгляд, но ей это шло. Глазищи — огромные, заметно темнее, чем у подруги, кобальтовая синь.

Эльфийка, короче, северного разлива, хоть и не остроухая.

Расцеловавшись с ней, Хильда вспомнила про меня:

— Это Тимофей, мой напарник. Нас поставили в связку.

— С чем вам обоих и поздравляю, — хмыкнула Вилма. — С братом путешествовать скучно, с твоим — тем более. Я надеялась, что до тебя дойдёт рано или поздно. Но получилось раньше, чем я рассчитывала. Удивляешь, подружка.

— Да, я об этом и хотела поговорить. А ещё у нас с Тимофеем к тебе есть просьба, достаточно деликатная…

— Даром времени не теряете, я смотрю.

— Ты даже не представляешь, — сказала Хильда. — Но шутки шутками, а время у нас действительно ограничено, заскочили к тебе на пару минут…