Хэппи Энд

И Сюська, и Адик, и Лизка с Иоськой, и иже с ними... (по-моему, я тебе уже об этом писала. Если повторяюсь, прости, но я просто пытаюсь пересказать разговор). Итак, вышеперечисленные от костра не отходили до того, как мы уехали. А ты уверен, что до двух? Я-то, тютя безалаберная, вторую неделю забываю купить в часы батарейку. Поэтому никогда не знаю точное время. Вроде, вспоминаю, что ты посмотрел на свои и громогласно объявил.

Тут следователь меня перебил и сказал, что убили их между двумя и тремя. Поэтому видеть я ничего конкретного не могла. Потом он подумал и добавил, что зато могла случайно заметить какое-нибудь событие, им предшествовавшее. Или необычный взгляд... Или поступок...

А меня ведь покойница не отпускала весь вечер. Чуть не изнасиловала своими разговорами. Допрашивала, интересовалась, любопытствовала, - короче, не отставала. А главное, несколько раз со своей усмешечкой, которая меня едва не вывела из себя окончательно, Зинка вворачивала всё ту же основную идею последних со мной разбирательств. Всё-таки, умная была баба. Ведь не давила: так, вроде упоминала. Случайно, не злоупотребляя, исподволь. Но лишь теперь выясняется, что всё-таки достаточно настойчиво для того, чтобы эта мысль засела в моей бедной голове. Все, что ты и говорил раньше, а я не желала слышать. Что Олег мои деньги не потерял, а нарочно отдал, как жертву, чтобы присвоить себе в десятки раз больше. Дескать, их дом куплен на мои денежки. И Зинаида сим фактом не считала себя или мужа опозоренными, а ноборот, чрезвычайно гордилась.

Ты хорошо представляешь себе мои познания в финансах. Откуда что берётся и тем более, куда кладётся, у меня в голове не только на абсолютном нуле, но я даже и не пытаюсь в этом разобраться. С моих несчастных мозгов достаточно того, что они забиты тем самым кью-эй, за которое мне и платят, как тебе известно, те же деньги. Олегу я доверяла, прекрасно зная, что дурить он меня не мог, да ещё так безжалостно. А Зинка, исчерпав метод случайных замечаний, уже начала доказывать, что мог. Даже бумажками какими-то перед носом махала, чуть ли не брызжа слюной. Только в конце, когда я совершенно одурела от неё и её бумажек и была уже взвинчена до такой степени, что мечтала только об избавлении, - она оставила меня в покое. Вроде ей захотелось в туалет. Какое счастье, что иногда людям свойственны животные рефлексы. Естественно, можешь легко сообразить, что я не искала её после этого собеседования и до самого нашего отъезда.

Паша, это я тебе просто передаю содержание того, что разболтала Порфирию. Подобными признаниями вымощена дорога на электрический стул. Ох, как глупо, наверно! Да ведь и так все всё слыхали: помнишь, резкость и пронзительность Зинкиного голоска? Из тех, что услышишь, даже если тебе предварительно закупорят уши.

В общем, вынула Зинаида из меня всю душу и оставила, наконец, в покое. А я решила пойти одеться потеплее да поговорить, наконец, с Олегом. Или хоть в глаза ему посмотреть. Чего я от этого разговора ждала? Бог знает. Но только я никуда не дошла. Так и не знаю, где находился Олег. У костра он, кажется, вообще не появлялся. Да, живым мне увидеть мою несчастную любовь уже не пришлось. Дело в том, что пока его искала, - уж не помню, говорила ли я тебе об этом или нет, - мне стало плохо. Знаешь, подкатило к горлу, и я едва успела отбежать в темноту, как меня стошнило. Наизнанку вывернуло.

Мне кажется, я там всё на свете испачкала. Знаешь, так неприятно на лес блевать - ужас. Он ведь такой большой, мудрый, терпеливый, а мы в него курим, извергаем всякие гадости, открываем о деревья пивные бутылки, горланим, материмся, оставляем после себя чёрные кострища да мусор. Как раны на сердце флоры. Ой, кажется, цитирую Стругацких. Неважно. Короче, в тот вечер я особенно отчётливо поняла, насколько человек ниже и скоротечнее природы. Тоже мне, цари! Ладно. В общем, нашла я воду, умылась, ополоснула свой поганый рот и сразу дёрнула тебя. Не могла я там больше находиться.

Как попала к Кофманам - не помню, хоть убей. Вероятно, вернулась к костру, а там кто-то довёл. Или сама дошла на поводу у шестого чувства? Между умыванием и питьём на посошок у Кофманов в голове полнейший провал. Кроме того, не припомню, видела там самого Йосика или нет... Или он вынырнул в последнюю минуту... Нет, не вспоминается... В который момент удалилась от костра Лизка, я тоже не заметила. Но когда мы подошли к их столу, она жарила там запоздалый шашлык. Или всё-таки крутился и Йоська? Ну конечно, они же вдвоём уговаривали нас остаться поесть, но я не могла не только вообще ничего впихнуть в себя, - я физически больше не была в состоянии находиться в этом лесу.

Выслушав мою сбивчивую болтовню и, что называется, глазом не моргнув, Порфирий - ну не помню, как его, хоть режь!
– задал мне странный вопрос.

– Как вы думаете, - спросил он: - Кто мог желать смерти этих людей?

Тут-то я опять и разразилась, теперь уже - морем разливанным. Океаном слёз. Ударным цунами. Девятым валом своей истерики. Знаешь, почему? Дошло до меня, наконец. Только в тот момент и дошло, что даже в смерти своей они объединены. Понимаешь? Они жили недолго, не знаю, насколько счастливо: я-то всегда втихаря надеялась, что совсем нет, но умерли не только в один день - в один час. Павлуша, это самая страшная обида, самое обидное оскорбление, - они умерли в один день. Как при жизни я не была ему нужна, так и после смерти. Не нужна, не востребована, не любима, даже не уважаема.

Этому... Порфирию я сказала, что не знаю.

Но насколько я поняла из его слов, Олег действительно делал какие-то махинации с деньгами (права оказалась эта стерва!), и не только с моими деньгами. Мало того - выяснилось, что он бессовестно ободрал и меня, и других, своих же друзей.

Да, Паша, ты оказался прав, а я-то, наивная дурёха, не верила. Выходит, Олег был скрытым подлецом. Боже мой! От одного сознания того, что, может, он вместе с Зинкой надо мной еще и смеялся, у меня кровь застывает в жилах.

Значит, я не только неудачница, я, ко всему прочему, и круглая дура. Если Олег меня так жестоко обманул, на кого же надеяться? Выходит, права была покойница, когда швыряла мне в лицо, что "мир на подлости построен".

Павлик, я опять реву и не могу продолжать. Завтра - точно без меня. Может, я продолжу свои сочинения ещё сегодня... А Кирюшка уже спит. Как хорошо, что он здесь сегодня.

Клара. 10 июля, понедельник, 0-17

Это я уже ночью заканчиваю, а то опять приключилась дикая истерика. Зверски я расклеилась. Желаю тебе не волноваться и не нервничать завтра... Вернее, уже сегодня. А меня нельзя выпускать из квартиры: под глазами нет живого места: щёки уже стёрла в кровь. Не пойду на работу утром, не в состоянии. Ни за что не пойду. И спать так хочется... Знаешь, Павлуша, прости, но допишу завтра, ладно?

Клара. 10 июля, понедельник, 2-02

Нет, Пашка, не спится мне. Хорошо, что Кирюшка со мной. Тёплое живое существо, на долю которого досталось столько зла. Нельзя родителям бросать своих детей - мне думается, это надо приравнивать к самым тягостным преступлениям: ведь детская душа остаётся потом отравленной на всю жизнь. Но не мне судить, конечно. Кто знает, что заставило мать бросить своегo младенца.

Иногда мне кажется, что Олег не только ненавидел всех женщин из-за той одной, но и Кирилла мало выносил по единственной причине: напоминал о матери.

Ладно. Попили с Кирюхой чаю. В холодильнике, честное слово: шаром покати. Может, наберётся хоть на яичницу мальчишке на утро. А вечером заказала ему пиццу. Вот обрадовался! Мало же человеку нужно для счастья.

Итак, младенец спокойно дрыхнет, будто ничего не произошло. Если бы удалось скомпенсировать для него хоть крохотную толику родительской любви, которой ему катастрофически не хватило. А ведь мальчишке всего пятнадцать лет.

Ты замечал ли, Паша? Ведь парень так и ходит с опущенной головой. А свою я готова положить на плаху, только чтобы Кирилл когда-нибудь расправился, чтобы держался прямо, чтобы нос и подбородок не перевешивали книзу. Но я абсолютно не осведомлена, что для этого надо. И не поздно ли.