Хранители Сальвуса
Шрифт:
— Еще хоть одно дуновение с твоей стороны, — тихо произнес он своим сухим, леденящим душу голосом, — и ты труп.
Немного помолчав, Рафаэль протестующе что-то пробубнил.
Ричард резко дернул своего ягуара влево и остановился так, что Раф чуть не перелетел через него, еле успев затормозить.
— По-моему, подуло чем-то, — произнес черствый голос, проникнутый сознанием своих возможностей.
— Нет… — оторопев и немного помедлив, ответил Рафаэль.
— Я надеюсь на это, — отчеканил Ричард своим мертвым голосом, делая ударение на каждом слове, и, резко развернувшись, как ни в
Глава 69. Одинокая сосна
Глава 69. Одинокая сосна
В девять часов вечера путники разбили лагерь около небольшого поля с одинокой сосной. Туман расстилался по лесу, как одеяло, постепенно окутывая своей вязкой пеленой все, чего касался.
Кара разводила костер, выбрав место под густой листвой деревьев, чтобы дым от огня рассеивался и не был заметен с воздуха. Туман в этом случае был крайне полезен и играл на руку команде, скрывая ее от врагов.
Юлиан с Адрианой и Расщепленными устанавливали палатку, а Местные создали еще более густой купол из веток и листьев на деревьях, потому что тумана в Сальвусе не было и дым от костра мог быть заметен.
Закончив все приготовления и согревшись у огня настоящим теплом Румпитура, Расщепленные выдохнули. Наконец-то они могут отдохнуть. От упадка сил и долгой скачки немного подташнивало и кружилась голова. Местные же расположились в стороне и тихо переговаривались.Кара огляделась.
Ричард сидел под деревом. Его руки были скрещены на груди, а глаза устремлены в сумрачное небо. На его обеспокоенное задумчивое лицо падал лунный свет, просочившийся сквозь кроны ночных деревьев, в то время как мысли его были далеко отсюда.
Из наушников Ричарда доносилась какая-то музыка, которую невозможно было расслышать на расстоянии. Да и само присутствие этих устройств не могло не удивлять. Где тот невозмутимый гордец, не нуждающийся ни в каком средстве для души?
Хорошо, что он ушел. Остался лишь невозмутимый гений, который начал понимать жизнь чуть лучше. Он стал человечнее, добродушнее и благосклоннее к самому себе. Кто сможет понять его?
На лице ни страха, ни сомнения, однако оно напряжено и затуманено будущим. Что принесет с собой время? Быть может, скорбь и мрак, а возможно, блаженное облегчение. Что пророчат звезды?
Юлиан и Адри сидели у костра, тихо очем-то переговариваясь. Это был уже не тот парень, трепетно ожидавший в парке чуда. Мальчик-ретро стал мужчиной.
Казалось, все присутствующие изменились… Рик обособленно сидел с Каталиной и, обняв ее, целовал в макушку, бережно поглаживая волосы. Идти на войну с любимыми страшнее всего.
Остальные Расщепленные уже разместились в палатке, предварительно выстлав свои спальные места пухом Сальвуса, подальше от леса Румпитура, где туман страха и безнадежности пронизывал тело до самых внутренностей.
Когда последний Расщепленный скрылся в палатке, а Местные уснули на перинах из мягкой огромной травы, Кара неслышно подошла к Ричарду. Едва она приблизилась, он снял наушники, даже не оборачиваясь.
— Что слушаешь? — поинтересовалась Кара, присаживаясь рядом.
Ричард молча протянул ей один наушник.
Их глаза встретились, подчиняясь притяжению. Заглядывая в них, Кара всегда находила там что-тоновое, и внутри у нее все сжималось. Эта его серьезность, граничащая с надежностью, внушает больше доверия, чем какие-либо клятвы, а уставшие глаза кажутся роднее, чем собственная душа.Но сейчас нельзя думать о нем, невозможно забивать голову этими мыслями, когда от твоего решения или приказа зависят жизни. Лидеры в первую очередь думают о своих людях, а потом уже о себе, если остается время. Поэтому Кара отводит взгляд и, откладывая разговор на более подходящее время, окунается с головой в музыку Ричарда, положив свою голову на его твердое плечо. В наушниках играет «Brother in Arms» Dire Straits. Ричард прижался к Каре щекой. Как и раньше, как и всегда.
Глава 70. Исповедь перед битвой
Глава 70. Исповедь перед битвой
Здравствуй, мой читатель, что так дорог мне!
Расскажу секрет я, что выкован в огне.
Каталина — правда, что в душе живет,
Кто бы ни старался, она там не умрет.
Ричард — покровитель, гордости борец,
То, что с ним случится, узнаешь под конец.
Кара — это чувства, стойкости пример,
Кто твердит иначе — явный лицемер.
Рикардо — это совесть под горстью мишуры,
Семья — для него главное, нисколечко игры.
Юлиан — отвага, благородности цветок,
В душе его нет страха, а в венах течет ток.
Адриана — нежность и острая умом,
Для всех земных загадок она приберегла лом.
Артум — добродушие, святая простота.
Чужого не откажется он понести креста.
Хьюго — это твердость и рассудительность,
Присущи ему колкость и боевая бдительность.
Руби — это верность и ураган внутри,
Неисправимый скептик — попробуй ей соври.
Рафаэль — раскаянье под ширмою проказ.
Он лет прожил достаточно, с ревностью борясь.
Под попеченьем брата он встал на верный путь,
С которого до смерти он не готов свернуть.
Рейл — противоречье, что мечется всегда;
Быть милосердным трудно, убийство — ерунда.
Своя у него правда и служит он другим,
Но очень сильно хочет он, как все, — быть любим.
И власти ему мало, и крови всё в обрез,
И, чувства подавляя, идет наперерез.
А кто чуть их заденет, того ждет самый ад.
И для того, поверьте, уж нет пути назад.
А Кара не игрушка, а нож его души,
Которым, заигравшись, он раниться решил.
И заболело сильно внутри вдруг у него,
И ненависть вскипела у Рейла глубоко.
Лишь принося несчастье, он легкость получал,
Ведь отец иному его не обучал.
Мы все, как абрикосы, что в саду растут,
И никогда не знаем, когда кого сорвут.
Но как придет нам время, не потеряйте сок,