Хранители. Единственная

– Не буду, – послушалась она.

Он вздохнул и стал быстро бегать пальцами по клавиатуре, уставившись в экран компьютера. А Элис сидела и думала, чем он занимается. И чем вообще они все занимаются?

Что ей сейчас было необходимо, так это найти Миранду Блум, потому что она являлась ключом к двери, за которой был спрятан Питер. Она знала, где он. А именно это Элис и было нужно. Увидеть его, поговорить с ним. Убедиться, что он – жив.

Потому что звук выстрела не выходил у неё из головы. Хотя он ей и почудился.

– Ты сама-то хоть как по отношению к Хранителям настроена? – как бы невзначай поинтересовался Ричард, и вопрос этот поставил её в тупик. Она не знала, что и ответить.

– Нейтрально, – буркнула она наконец.

– Ясно. Не можешь разобраться, значит.

Элис даже не стала спрашивать, как он угадал.

– Просто люди относятся к чему-либо нейтрально тогда, когда находятся в раздумьях. Не знают, какая сторона медали лучше блестит. Понимаешь?

– У меня никогда ненависти к ним не было, – пожала она плечами.

– Зря.

Так едко прозвучала его последняя фраза. Словно укор.

– Они мне ничего плохого не делали, да и я им тоже, – упрямо заверила его девушка.

Ричард смерил её холодным взглядом.

– А Питера кто довёл, не Коллендж, нет?

– Вы меня спросили про Хранителей, а не про госпожу Президента, – захлопав ресницами, изумилась она.

– А это, по-твоему, не одно и то же? – Ричард гоготнул и, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула, закинув ногу за ногу. – Запомни, дорогуша: каков начальник, таковы и подчинённые. Всё связано. Так что если сейчас ты не терпишь Аманду, то в скором времени начнёшь не терпеть и всех Хранителей вместе взятых. Запомни мои слова.

– Вдруг это временно? – продолжала стоять на своём Элис. – Вдруг, когда я его увижу вновь, это нетерпение пройдёт?

Ричард резко облокотился о стол и посмотрел прямо на девушку. Та в этот момент походила на испуганного кролика. Потому что Грин на самом деле внушал ей страх.

– А вдруг ты его больше не увидишь? – зловещим шёпотом предположил он.

Она вскочила с места и бросилась к двери. Ричард холодно вернулся в исходное положение и достал из ящика стола пачку сигарет. Девушка остановилась, повернулась к нему лицом. Нахмурилась.

Грин достал из кармана зажигалку, и через секунд пять уже затянулся сигаретой. Потом, отняв её ото рта, выпустил на волю облачко дыма, как будто будучи собой при этом невероятно доволен.

– Что ты в нём нашла вообще? Он же трус! – смело заявил он.

Элис покачала головой, скривив губы.

– Он не трус, – сказала она. – Это вы трусы. Сидите здесь, спрятавшись ото всех, словно надеясь, что никто вас не найдёт. Боитесь принимать какие-лило масштабные решения, действовать, делать что-то масштабное, стоящее, работающее. Вы боитесь даже признать, что вы – боитесь.

Она замолчала, увидев, как Ричард при её словах изменился в лице. Как будто бы ему сказали, что у него умер близкий человек.

– А ты, случаем, ничего не боишься?

– Боюсь. Но я не до такой степени трусиха, как вы. Потому что вы… – она попыталась найти нужные слова. – Вы словно и не понимаете, перед чьим лицом разводите огонь!

– Напротив: мы не просто это понимаем, мы это знаем, – исправил её Ричард. – А ты, судя по всему, ничего о них не знаешь.

И он был прав. Элис и сама так считала. Вот только она считала ещё кое-что. Она считала, что чего бы там она о них не знала, но один факт останется правдив: Хранители обладают той властью, которую больше ни у кого не встретишь и которая стоит выше любой другой. Даже выше, чем государственная. Именно поэтому противостоять ей казалось сумасшествием и самоубийством. Именно поэтому Элис не понимала мятежников. И вернулась к ним лишь из-за Питера.

– Ну и что с того? Даже не зная их, можно понять их могущество.

Ричард засмеялся.

– Конечно. Не зная врага, ты знаешь лишь, что он силён. Когда же ты его узнаёшь, то тебе открываются его слабые стороны. Как они открылись нам. И как они вряд ли откроются тебе.

И в этом она с ним была согласна. Вряд ли она сможет их понять. Потому как, даже являясь одной из списка Подозреваемых, она всё равно верила: за Хранителями – будущее. И они необычайно важны.

***

Сандра отправила Маркуса домой. Как ей показалось, это было лучшее решение в данной ситуации. И он даже лишних вопросов задавать не стал. Согласился и ушёл.

А девушка сползла вниз по стене и схватилась руками за голову.

Она находилась в состоянии полнейшего шока. С одной стороны, она чувствовала, что так оно в итоге и получится. А с другой, не верила, что её предчувствия оказались правдой.

Она не понимала, как так получилось, что она полюбила своего лучшего друга не так, как должны любить друг друга лучшие друзья. Но ей по-честному открылись эти её чувства лишь после того, как он её поцеловал в первый раз. А распустились тогда, когда он её спас.

А она всё ещё закрывалась от него. Закрывалась ото всех, не понимая, что с ней происходит. Потому что она была счастлива в такие моменты, но в остальное время – нет.

Теперь она ещё и корила себя за то, что не выполнила своё обещание то ли Хлое, то ли самой себе, и не дала ей увидеться с братом. Хотя так надеялась, что всё получится.

Сандра вытащила из кармана телефон и набрала номер подруги. Приложила мобильник к уху. После нескольких гудков та сняла трубку.

– Хлоя, я хотела сказать…

– Сандра, какого чёрта?! – чуть не взвизгнула Хлоя. – Сначала выясняется, что мой брат мёртв, потом ты отважно решаешь отправиться на поиски его тела, а после от тебя ни слуху, ни духу! Это всё какой-то розыгрыш? Ты причастна к его гибели? Ты всё это устроила?

– Нет! – воскликнула Сандра. – Нет, чёрт, нет! Ты просто не представляешь, что со мной случилось вчера! Я сама чуть не умерла, пробыв наедине с твоим братом и ещё какими-то трупами долбаные сорок минут, если не больше!

Так эмоционально она давно не общалась, невольно отметила она про себя. И замолчала, запрокинув голову и вспоминая морг.

Хлоя молчала. Только дышала в трубку.

– Так значит, ты его видела, – тихо сказала она.

– Видела.

– Мёртвым.

– Мёртвым.

И снова молчание. И глухое сопение.

А Сандра не могла себе и представить, каково это: осознавать, что твой брат мёртв, что он никогда не вернётся домой, что никогда с ним больше не поговоришь, никогда его больше не увидишь. Это было наверняка чертовски больно. Хотя не ей судить. У неё же никаких братьев не было.

– Прости меня, – вдруг сказала Хлоя.