Хранители. Единственная

Вот только больше она уже не могла выматывать себя этими мыслями, которые приносили ей столько боли, от которой хотелось обливаться слезами.

Именно поэтому она поехала туда, где эта боль началась, выявив в себе скрытные склонности к дикому мазохизму.

И дверь ей открыл Маркус. Сандра лишь удивилась, что он её тут ж не захлопнул у неё перед носом. С другой стороны, он довольно ясно дал понять, что он не хотел иметь с ней ничего общего вчера, а про сегодняшний день он молчал.

И всё же заговорить с ним она не решалась.

Удивлённо подняла брови и зашла в квартиру, пройдя мимо него.

– Какие новости? – будничным тоном поинтересовалась она. – Что вчера произошло?

– Выяснилось, что предатель – это Связующее звено, – объявила Джоанна, сидевшая в кресле. Также в комнате находился Джим, а ещё Белль сидела в углу со своим телефоном. Смотреть на неё Сандре словно было немного даже тошно. Потому она и не смотрела.

Предатель… Значит, всё-таки такой человек существовал. Значит, кто-то нашло пользовался ими, считая, что совершает нечто благородное. И как такое вообще могло быть? Кем надо было быть, чтобы посметь пойти на такое действие? Это был не просто обман. Это было полное убийство всякого доверия.

В ушах гудело. Видимо, от тишины.

Она присела во второе кресло и стала изучать глазами свои коленки. Она не понимала, зачем пришла. Возможно, это было нужно. Возможно, её привела сюда внутренняя интуиция.

И эта же интуиция, не затыкаясь, нашёптывала ей на ухо, что что-то должно было произойти. Сегодня.

Через час после ещё немного разговоров почти что ни о чём, а именно о состоявшейся Церемонии удаления, снова о сообщении, о корпорации в общих чертах, раздался звонок в дверь. На этот раз открывать пошёл Джим. Настороженно. Энсела быть здесь не могло: он был на работе. Снимал репортаж. Давненько он этим не занимался, вот, вызвали.

Так кто же это тогда был?

Ответ на вопрос был получен, когда в дверном проёме показался Кастор Бэнкс. Маркус нервно сглотнул, довольно слышно, Сандра готова была под землю провалиться, но, тем не менее, именно к ней он и обратился:

– Нам надо поговорить.

Девушка сощурилась.

– Тебе, может, и надо, а мне – не особо, – огрызнулась она и тут же заметила, как тот изумился, услышав от неё слова в таком тоне. Ах да, он же не был в курсе всего. Он же не был в курсе того, что днём ранее разбил её в щепки.

– Это важно, – тихо заметил Бэнкс. А потом Сандра почувствовала, как кто-то легонько подтолкнул её сзади. И прошептал:

– Иди.

И это был Маркус.

Она повернулась к нему, взглянула ему в глаза вопросительным взглядом, в то же время молящим о прощении. А он не был так холоден, как вчера. Он был спокоен. Кивнул в сторону Сотрудника, снова намекнув, что ей пора. Что он одобряет этот разговор.

И тогда она встала и пошла вслед за Бэнксом. В другую комнату.

Которая была предназначена для того же, для чего создаются кладовки: для склада.

Дверь закрылась. Комнату без окон тускло освещала лампа, висевшая под потолком.

Кастор прислонился спиной к старому шкафу и опустил голову. Потом поднял её, посмотрел на ожидавшую его действий Сандру и медленно зашагал по периметру. Та следила за ним, не понимая, к чему всё вело. О чём должен был быть этот разговор.

Наконец, он заговорил.

– Между Хранителями и Сотрудниками всегда существовала некая стена…

Кастор остановился, сложив руки за спиной и уставившись в стену. Сандра снова посмотрела на него, перед этим отвлёкшись на швабру и ведёрко.

– Но не между нами, – твёрдо возразила она и сама испугалась своих слов. Как сильно они звучали, какой подтекст могли ненароком нести за собой?

Он удивлённо развернулся.

– Ты так думаешь? А вот мне уже так не кажется.

Тишина ядовито зазвенела, оставляя в ушах неприятный привкус.

У девушки словно что-то ухнуло куда-то в пятки. Наверное, сердце. Наверное, душа.

– Почему ты в штыки принимаешь возможность нашей дружбы? – возмутилась она. – Я ведь хочу сделать, как лучше.

– Только это так не выглядит, – грустно фыркнул Бэнкс. – Потому что все настроены против меня, и это лишь идиот не видит.

– Но я…

– Ты, – оборвал он её на полуслове. – Ты делаешь вид, что хочешь сделать, как лучше. Но разве видны какие-то подвижки?

– Я не понимаю, о чём ты. О чём должен быть весь этот разговор. Уже второй день подряд я слушаю чёрт знает что, как будто бы я должна всё это понимать! – отчаянно воскликнула она.

Кастор поджал губу, с жалостью глядя на неё. С состраданием.

– Серьёзно, завязывай, – проговорила Сандра уже тише. – Ты ведь не ради этого пришёл. Не ради разрушения каких-то стен. Скажи, что привело тебя сюда, поведай это мне, и дело с концом. Это же так просто – сказать.

Он остановился возле шведской стенки. Опустил взгляд.

Его плечи вдруг затряслись: он то ли плакал, то ли смеялся. Нервно, вероятно.

Девушке вдруг стало страшно от этого зрелища. Она не могла предугадать, что же должно было последовать дальше. Какие слова.

Кастор медленно поднял голову, снова посмотрев на неё.

– Ты права, – оледеневшим голосом начал он. – Я пришёл не за этим. Я пришёл признаться. Тебе – потому что ты мне точно поверишь. И потому что ты должна это слышать, должна.

Он провёл ладонями по лицу. Готовился. Пытался немного успокоиться.

Не получалось.

– Скажи уже, наконец, – нетерпеливо попросила она.

– Я предал вас, – быстро проговорил он. – Я… да, я работаю на Аманду. Да, я выдал. Да, я следил за тобой. Я звено. Я.

И все эти слова словно резанули её ножом. Сразу по всем жизненно важным органам.

– Что? – переспросила Сандра, будто бы не расслышав, побледнела и сделала осторожный шаг назад. – Это… о Господи, так это ты. Ты был Связующим звеном, и… ты и есть Связующее звено.

Она задела стоявшую в углу швабру, и та со стуком опрокинулась на пол.

Кастор молчал, потупив взгляд. Гнев Сандры нарастал с каждой секундой, но самым обидным было то, что она не могла накинуться на него, не могла переломать ему руки и ноги, не могла врезать ему. Что-то мешало.

Он сказал всё это так просто, что в это попросту не верилось. Хоть и видно было: он вряд ли лгал. Он чуть не плакал. Что ж, ну и пусть, подумала одна часть Сандры. А вторая стремилась отрицать его виновность. Всеми возможными и невозможными способами.