Хранительница

Лучше ненавидеть кого-то, чем любить и желать убить себя за это.

– Неро…

– Ты рассказывал нам об Ангеле, даже когда физически не мог говорить, – строгим тоном перебил меня он.

Если бы было иначе, однажды Дэниел не выдержал бы и заклеил мне рот. А так он просто читал моё восхищение ей с языка жестов. Одно и то же, изо дня в день.

– Когда никто из нас не верил в её существование.

Меня это не волновало. Я-то знал, что она есть. Слышал её и даже немного видел до того, как встретился с ней через семь и почти восемнадцать лет.

Ничто не могло заставить мою веру угаснуть.

– Когда мы уже собирались отправить тебя на лечение.

Что? Вылечить меня от Ангела?

Это невозможно. Пытаться бессмысленно.

Даже сейчас, ненавидя себя, я не мог отделаться от мыслей о ней. Моё существо принадлежало ей. Всё во мне – её. По-другому быть не может.

– А теперь ты собрался отказаться от неё из-за чего?

Я не… Меня разрывало на куски. Я не мог отвязаться от неё. Но ей же лучше, если я…

– Из-за того, что я как он! – прорычал ему в трубку.

– О, заткнись, Деметрио! – точно таким же тоном ответил мне Неро.

Ни разу. Ни разу за все мои двадцать два года он не затыкал меня, потому что вернуть мне голос стоило очень дорого для них с Дэниелом.

Неро злился.

– Возьми зажигалку и спускайся.

Я знал, чего он хочет. Мы делали так уже много раз, когда я был помладше. До того, как он отправился в тюрьму. Он придумал это, когда заметил, что мне нравится, когда кто-то уродует моё лицо в бою. Слишком внимательный. Неро понял, с чем это связано.

Я перебрался из своей комнаты в спальню Дэниела, нашёл в тумбе зажигалку и, забрав её, стал спускаться по лестнице, когда на другом конце трубки послышался шум и чьи-то голоса, создавшие помехи.

– Zatknites', ya razgovarivayu s bratom, – проворчал Неро.

Я не понял, что он сказал, но это прозвучало смешно. На секунду я даже улыбнулся, пока не остановился около большого деревянного люка в полу, ведущего в подвал. Меня пробрало до дрожи.

Отец был мёртв. Он больше не мог сделать это со мной. Я пришёл сюда по собственной воле.

– Деметрио?

Неро знал, что я всегда останавливался, прежде чем спуститься. Всегда. Потому что из раза в раз делал это вместе со мной, так как мне было страшно. Он вырыл это место специально для меня. Голые земляные стены. Грязь. И холод. Это было тем, к чему я успел привыкнуть.

Я бы мог подумать, что у детей вне нашего круга были иные воспоминания о своих отцах, но я помнил рассказ Эбигейл.

Необязательно быть частью криминального мира, чтобы быть ублюдком.

Я наклонился, открыл люк и ступил на первую перекладину, начав медленно погружаться во тьму. Когда моё тело полноценно оказалось под полом, отпустил крышку и она хлопнула прямо у меня над головой. Можно было не закрывать глаза. Я всё равно ничего не видел.

Одной рукой держал телефон, а другой зажигалку, которую до сих пор не использовал, так как знал, куда именно должен идти. Я знал это место наизусть.

Через несколько считаных секунд ноги привели меня к левому углу, я опустился на холодную землю и стал слушать дыхание Неро, смотря в пустоту.

Холодный воздух обдал мою спину и лопнувшие раны. Это принесло толику облегчения.

– Зажигай.

Едва слова успели сорваться с губ Неро, я поднял руку и щёлкнул по колёсику. Появившееся пламя чудом не уничтожило мои ресницы. Большое зеркало в раме показалось прямо передо мной.

Я стал смотреть на себя.

Делать то, что так не любил.

– Что ты видишь?

Отца.

Я сглотнул, желая отвернуться и перестать пялиться в отражение, которое вызывало тошноту.

Мы были слишком похожи. Почти без различий. Когда мне стукнет за пятьдесят, моё лицо станет идентичным его в тот момент, когда я пустил пулю ему в висок.

– Твои волосы и твои глаза, – перечислял Неро. – Внешне ты копия своего отца, Деметрио. Но внутри ты другой. Это важнее.

Другой. Он был так уверен в этом.

А что, если нет?

Что, если…

– Твоя девочка хотела от тебя уйти?

«Ты не заставлял меня быть с тобой, ты помог мне решиться на то, чтобы быть счастливой».

Я не обидел её? Ни разу? Она ничего не умолчала от меня?

– Нет, – прошептал, слыша в голове крики, которые вырывались из горла Эбигейл, когда Арабелла уводила её.

– Отлично, значит, мы хорошо тебя воспитали.

Неро и Дэниел. Даже Арабелла внесла свою лепту. Она появилась, когда мне было шестнадцать, и я едва начал жить, избавившись от физического воплощения отца. Переродившись.

– И в чём проблема? Возьми себя в руки и больше не заставляй свою женщину плакать, – сказал брат, будто был там вместе с нами. – Я слышу, как тебе больно. А каково ей? Ты спросил?

«Пожалуйста, выслушай меня!»

Слёзы текли по её щекам. Им нельзя. Её раны слишком свежи.

«Отпусти меня! Он не сделает мне больно!»

Арабелла схватила её за плечи и грубо потянула к выходу. Но с ней следовало быть осторожнее: на её теле легко остаются синяки.

Она не хотела уходить. Не считала, что я сделал что-то постыдное. Совратил её. Я никогда не принуждал её к чему-то, так ведь?

Наши совместные моменты стали прокручиваться в моей голове. Я помнил каждое мгновение, проведённое с ней. Абсолютно. Ни секунды не было утеряно. Моя память – хранилище духа Эбигейл. Её прикосновений. Улыбок. Слов. И звуков, которые она издавала.

Глаза блуждали по чертам моего лица, окрашенных в оранжевый, словно я находился в самом сердце пламени. Я протянул руку вперёд, чтобы темнота окутала меня чуть сильнее. Так и произошло. Я стал постепенно пропадать, а затем, когда опустил крышку зажигалки, потушив огонь, и вовсе исчез.

Сердце забилось медленнее.

Как когда она была рядом со мной.

Покой. Эбигейл дарила мне его. Будучи с ней, я не думал о дерьме, на которое вполне мог быть способен. В здравом уме я даже не задумывался, что мог как-то навредить ей, потому что…