Хранительница

Господи, это она.

Деметрио отвернулся от нас и склонился над комодом, чуть ли не проламывая его от силы, с которой сжимал края ладонями. Белая рубашка натянулась на его напряженной спине, и я рассмотрела заживающие под ней рубцы. Сегодня утром я обрабатывала их. И целовала, потому что он сказал, что так они быстрее заживут.

Моя любовь исцеляла его.

Как и меня его.

– Пойдём, – тихо произнесла Арабелла, неожиданно схватив меня за плечи и начав оттягивать к выходу из комнаты.

Подальше от Деметрио. От человека, с которым мне никогда не хотелось расставаться.

– Нет! – запротестовала я, начав биться в её руках.

Деметрио тут же обернулся. Беспокойство за меня отражалось в его взгляде, но когда он увидел, что здесь только я и Арабелла, вернулся в своё прежнее положение.

– Заткнись, Эбигейл.

– Отпусти меня! Он не сделает мне больно!

Слёзы текли по моим щекам, из-за чего лицо жгло. Мы вышли в коридор, и свет ослепил меня, заставив поморщиться, так как в комнате было темно.

– Конечно нет, – ответила она, продолжая тащить меня дальше, словно мы вернулись в самое начало.

В день нашего знакомства, когда я ещё не знала, как сильно Деметрио Асторе и Арабелла Делакруз изменят мою жизнь. Что работа, которую они мне предложат, перевернёт мой мир. Мои суждения. Меня в принципе.

– Но чем дольше он смотрит на тебя, тем сильнее хочет убить себя. А если он убьёт себя…

– Я не помешаю тебе убить меня.

Арабелла промолчала.

Но я знала, что была права.

Деметрио значил для неё слишком много. Она сама привела меня к нему, потому что, вероятно, понимала даже больше меня и его вместе взятых.

– Оставалось не так долго, мы могли бы…

– У него не было столько времени, – перебила она, зная, что я хотела сказать. – Он бы убил себя до конца года без тебя.

Перед тем как спуститься вниз и оставить Деметрио одного, посмотрела в проход, в конце которого осталось всё, что имело смысл, и прошептала, чувствуя быстро образующуюся дыру в области грудной клетки:

– Почему? Ты ведь знала, чем это закончится.

Арабелла проследила за моим взглядом, и её ответ не заставил себя долго ждать:

– Любимый остаётся любимым, даже если жизнь заставляет тебя ненавидеть его. А мёртвый остаётся мёртвым, любишь ты его или нет, Эбигейл Девора.

Глава 29

Вот что почувствовала Талия Нери, когда всё вспомнила.

Боль.

Никому не говоря, я считал, что она драматизировала, потому что в конце концов Дэниел на самом деле любил её. Ей было известно об этом, как и всем, кто видел его рядом с ней.

И я знал, что Эбигейл любила меня. Невозможно не ощутить это, когда чьи-то чувства подобны твоим. Но одной любви не всегда достаточно.

Есть вещи не менее важные, чем она. И в наших случаях это честность.

Оказалось, для того чтобы почувствовать, как твою душу рвёт на куски, нужно не так много. Стоило всего-то узнать, что твой любимый на протяжении долгого времени лгал тебе.

И не собирался признаваться.

Она бы навсегда изменила дату своего рождения, чтобы я никогда не выяснил, что она младше, чем я думал? На что Эбигейл была готова пойти, чтобы скрыть правду? Я знал, какой отчаянной она может быть, но…

Семнадцать.

– Мама…

Как только Арабелла увела Ангела, я опустился на колени и прижался лбом к полу, который не был холодным, но показался мне именно таким из-за жара, поглощающего моё тело.

Я находился на пути к адскому пламени, где мне и было самое место.

Я заслуживал оказаться там с первого прикосновения к Эбигейл.

– Что же я наделал, мама?

Вопрос, ответ на который был известен мне. Однако я не мог признаться в содеянном даже в мыслях.

Кто я? Господи, кто я?

Мои кулаки врезались в пол, и мебель вокруг тряслась от силы, с которой это происходило. Я не слышал ничего, кроме голоса в своей голове.

Ублюдок.

Ублюдок.

Ублюдок.

Я родился нехорошим человеком и знал, что мне суждено провести жизнь в роли того, кем я быть никогда не хотел, тем не менее постоянно ждал, когда появится та, что заслуживала меня другим. Ангел. Я был обязан сохранить человечность внутри себя.

Для неё.

Если бы привязанность к ней не сопровождала меня на каждом шагу с четырёх лет, ничего не смогло бы спасти меня от напора, с которым отец выковывал монстра внутри меня.

Ни воспитание Неро.

Ни память о маме.

Ни-че-го.

Лишь вера в неё обладала силой, сохранившей рассудок где-то в глубине моего существа. Эбигейл – причина всего хорошего, что я делал, и всего плохого, что избегал.

Как я думал, избегал.

Я зарычал и зажмурился, чувствуя, как кожа на костяшках стала лопаться от ударов. Рубашка на спине уже давно пропиталась кровью, сочившейся из порезов, оставленных Ангелом.

И когда я вспомнил о шрамах, носить которые не заслуживал, кто-то неожиданно положил ладони на мои раненые лопатки. Я резко поднял голову, испугавшись того, что девушка вернулась.

Однако это оказался один из моих старших братьев.

– Деметрио? – осторожно спросил Дэниел, наклонившись ко мне.

Он выглядел в разы лучше, чем в последнюю нашу встречу, прямо перед тем как мы с Эбигейл передали его в надёжные руки. Док запретил нам видеться на время его лечения, поэтому я был удивлён, увидев его здесь. Дэниел продолжал свою работу в этот период, однако мы не пересекались.

– Не дай мне убить себя, – прошептал я.

Я ещё не успел извиниться перед ней.

Брат изменился в лице, а затем помедлил лишь мгновение, чтобы в итоге схватить меня за плечи и приподнять, словно я превратился в ребёнка, за которым ему приходилось присматривать. Снова.

Я провёл наедине с Дэниелом много времени. Неро был постоянно занят, поэтому именно он оказался тем, кто нянчился со мной, хотя между нами была не такая большая разница в возрасте. Однако он всегда значительно отличался от меня и других детей.