Хризалида

2. «Лед на лед…»

Лед на лед, Гора на гору, Студеное море, Сполох играет, Белухов вызывает. — Идите играть! — У нас плавни болят. — Ничего не болит, Это лед трещит, Это море плещит — Треск, Плеск, И там, И здесь. Деревянный крест Далеко на Пинеге Мреет в степи. Спи.

3. «Ковыли-ковылики…»

Ковыли-ковылики, Перекати-поле. Конь-колодец. Боли мои, боли, Вас ковыль развеет На четыре ветра, Перекати-поле Унесет на волю Воду пить, Где колодец стоит. Конь воду пьет, Конь копытом бьет. Круп. Ступ. Так. Не так. Еще потерпи. Спи.

4. «Крокодилы зубастые…»

Крокодилы зубастые, Строфокамилы кудластые, Что вы ссоритесь? Что вы сваритесь, Не поделитесь, Не побратаетесь? Вам бы смириться, Песочком укрыться, Поспать, подремать, Первый сон увидать: Зеленые заводи, В них тихие лебеди; Плавают тихохонько, Не стонут, не охают, Глаза закрывают, Первый сон видают.

5. «Ой, горячо, ой, колко…»

Ой, горячо, ой, колко… Там сковородка, Там иголка. Там клин, Там гвоздок, Тук-тук молоток. По ком бьешь? — Ни по ком. Строим дом — Тихоходам, Тихо-сеям, Тихо-веям, Жить им в прохладе, Жить им в тишинке, В вишневом саде, На пуховой перинке.

6. «Тигры полосатые…»

Тигры полосатые, Звери немилосердные. Мало вам крови, Пейте, ешьте вдоволь: Еще кусок, Еще глоток, Вдоль и поперек. Тяните. Рвите. Сгиньте. Пропадите. Мурава шелковая, Вода ключевая, Трава по три листа. Четвертый лист — счастье, Отгони напасти.

7. «На гору горянскую…»

На гору горянскую, К Змею Горынычу Дорожка ползет — Шесть оборотов, Один пол-оборот. Змей Горыныч Точил меч всю ночь. Один меч — хворь посечь. Другой меч — с хворью в землю лечь. Третий меч — хворь в земле стеречь, Чтоб не проснулася, Не встрепенулася, Не прикинулась к рабу Божьему (имя), Не прикинулась Во веки веков.

8. «Камушек по камушку…»

Камушек по камушку Разнесем все горы Скопом-собором, Мирским приговором, Несметною ратью, Божьей благодатью. Ушли наши горы Под Холмогоры. Стало гладко, Ровно, сладко На лужайках спать, Где ангелов рать.

9. «Боль-боляницу…»

Боль-боляницу, Железную птицу В сети поймали, Туго связали. Вяжите туже, Пускай не кружит Над нашей крышей, Пускай летает Повыше, Потише. Железо в землю, Сети на колья, Птицы на волю, Боль в подполье, — Наше место свято.

10. «Ой, тяжелое нагружение…»

Ой, тяжелое нагружение, Ой, долгое напряжение, Три кораблика Самобранные Безымянные: В одном Ломь, В другом Коль, В третьем Боль, Всем болям боль, О семи головах, О семи хвостах, О семи тысячах зубах… На кораблики размещаются, Голосисто совещаются: Нам плыть или не плыть, Или рабой Божией (имя) быть. Тут задули ветры сильные, Взволновалось море синее, Захлестнулись три кораблика: И Ломь, И Комь, И Боль Уже на дне. А раба Божия (имя) В сладком сне. Август 1920, Москва

Колыбельная

Наташе

Спит над озером тростиночка. Спи, усни, моя былиночка, Сладко-горький мой вьюнок, Голубой мой ручеек. Ты по белым-белым камушкам Доплывешь до моря синего. Баю-баюшки, дитя мое, Богоданное, любимое. Я уйду в края безводные, Над волнами над песчаными, Я прольюсь в пески холодные, Буду спать между курганами. За рассветными туманами Золотое море светится. Спи, не плачь, моя желанная, Все пути у Бога встретятся. 1920, Сергиев Посад

«Баю, баю, баю, Лисик…»

Лису

Баю, баю, баю, Лисик, Баю, баю, мой пушистик, Золотая шубка, Вишневые губки. Вишневые ветки Полны белым цветом. От синего неба Синие просветы. Голуби летают С каждым кругом Выше. С каждым кругом Тише. Баю, баю, баю. 23 октября 1920, Сергиев Посад

«В осияньи белом инея…»

В осияньи белом инея, В бирюзовых небесах Золотая встала скиния В бледно-радужных кругах. Под завесой голубеющей Скрыты Божьи письмена. И в лучах невечереющих Даль безродная ясна. 12 декабря 1920

Из цикла «Рождественские посвящения»

Комната Шуры Добровой

Бердслей, Уайльд и Боделэр В твоем лилово-синем гроте Своих падений и химер Курят куреньем приворотным. Но в пряном воздухе твоем, Как луч лампады золотистый, Уж зреет дума об ином, Священножертвенном и чистом.

Елизавете Михайловне Добровой

Mater dolorosa, На твоих глазах Крестной скорби слезы. А в твоих глазах Тайны омовенья Чистою росой, Тайна пробужденья Жизни в мир иной.

Дане Андрееву

Я видела крестик твой белый, И абрис головки твоей, И взор твой, и робкий и смелый, В крестовом походе детей. Ты лилии рвал по дороге, Следил за игрой облаков, Но думал, все думал о Боге, И радостно взял тебя Бог. А после родился ты в Риме И жил в нем — художник-поэт. В истории есть твое имя, А в сердце храню я твой след. 1920, Москва