Хризалида

«Песни мои, песни…»

Песни мои, песни, Гусли мои, лады. Сокол в поднебесьи, Крестик за оградой. Парус белокрылый Гонит в ночь Моряна. Не догонишь милой Средь ночных туманов. Канет путь Батыев Безоглядно в море. Гусли золотые, Горе мое, море. 3 февраля 1929, Сергиев Посад

«Река прозрачна и мелка…»

Река прозрачна и мелка, Но сквозь плотины старой балки Со дна глядит исподтишка Зеленокосая русалка. Сверкнул топазом серый глаз, Мелькнуло призрачное тело. Коса по доскам расплелась, И вся доска позеленела. И всё пропало, и опять Напрасно в щель моста гляжу я, Лишь только водорослей прядь Качает на плотине струи. 24–25 сентября 1929, ночь

«Заповедным темным бором…»

Заповедным темным бором Я иду в ночи одна. На тропе моей узорной Ворожит луна. Чьи-то кости забелели, Кто-то выставил рога. В обомшелой старой ели Спряталась Яга. Воркотня старухи злая Оцепила страхом лес. Воет волк, лисица лает, Мутен свод небес. В облаках сгустились рожи Темно-серых чудищ зла. Неужели волей Божьей Я сюда пришла? 1 мая 1930, Тайнинка — Софрино

ИЗ КНИГИ «ЗИМА»

«Снега зыбучей пеленой…»

Сестре

Снега зыбучей пеленой Дрожат меж небом и землей, И с мягких, низких облаков Безмолвный слышен чей-то зов. Проходишь ты над облаками Уже неслышными шагами И на меня ты не глядишь, Но в сердце льешь святую тишь. И буйных дум моих смиряешь Неукротимую волну. И тихо путь мой направляешь В обетованную страну. [1920]

«Напоена морозной мглою…»

Напоена морозной мглою Перед окном моим трава И с мертвой смешана листвою, Но всё жива еще, жива. И много злобных бурь промчится Над каждым дрогнувшим стеблем, Пока от жизни отрешится Она под зимним серебром. 17 октября 1921, Сергиев Посад

«В белоснежной колыбели…»

Лису

В белоснежной колыбели Укачали нас холмы. Эти маленькие ели В белых ризах — это мы. Окрестила и забыла В тихом поле нас метель. В белый саван обратила Нашу детскую постель. И уснули мы, принцессы, Под короной ледяной, Зачарованы небесной Белизной и тишиной. 19-20 ноября 1922, Сергиев Посад

«На закате розовые дали…»

На закате розовые дали Поля белоснежного грустны. С неба веют сизые вуали Стынущей предсмертной тишины. Ели, точно в ризах погребенных, У дороги служат парастас. Вспыхнул луч на колокольне дальней, Вспыхнул — и погас. 10 февраля 1926, Сергиев Посад

«Снег на солнце пахнет морем…»

Снег на солнце пахнет морем. Сердце полно крепким горем И морозную печать Не сумеет расковать. Волны кинуло далеко Море снежное к востоку, Там, где синий окоем Над пустынным серебром. Море. Горе. Саван белый. Черный лес заиндевелый. Сколько тут замерзших слез В космах елей и берез. 11 марта 1929, Сергиев Посад

ИЗ КНИГИ «ОСЕННЕЕ»

«Золотая осень озарила…»

Золотая осень озарила Золотую о тебе тоску. Из всего, что летом жизни было, Для тебя я багряницу тку. Убираю трепетной листвою Голубой хрустальный твой чертог. Ты пройдешь незримою тропою Далеко от всех земных дорог. Паутины радужные будут Точно слезы в никнущей траве, Там, где весть развеется о чуде, О тропинке в горней синеве. 1918, Киев

«На осенние флоксы, на бархат вербен…»

На осенние флоксы, на бархат вербен Льется дождь утомительно длинный. Преломленье времен. Близкий осени плен. Сиротства и Печали крестины. В пожелтелой траве чахлый клад золотой, Дар последний умершего лета Ветром с яблони сорван, над мокрой травой, Смотрит яблоко поздним приветом. Сыро в комнате. Печка грустит без огня. Скоро окна мои затеплятся. Плачут в стеклах дождинки, уныло звеня, Думы черные в сердце стучатся. 10 сентября 1922, Сергиев Посад

«Об отлете, о попутных ветрах…»

Об отлете, о попутных ветрах, О краях заморских птичий гам В роще, первым золотом одетой, Не смолкает долго по утрам. Рдяных бус брусники переспелой Вьются четки в золотистых мхах. Бабье лето переплетом белым Заплелось на травах и кустах. Сух и глух протяжный ропот сосен. Выше стал хрустальный небосвод. Ничего уже душа не просит, Собираясь в дальний перелет. 4 сентября 1923, Тимхово