Хром
Шрифт:
— Марк собирался пустить записи, которые покажут жителям Уайт-Сити, что на самом деле происходит в Аутленде и как их дурит режим, — поясняет Джулиус. — Это равным образом должно потрясти и Воинов, чтобы они больше не сражались против нас.
Наверняка, шоу отменили потому, что мы с Хромом сбежали. Из-за этого я чувствую себя виноватой. Жители Аутленда так долго боролись, а теперь топчутся на одном месте. Я опускаю голову и тереблю свои пальцы. Могу ли я чем-нибудь им помочь?
Теперь начинает говорить молодая женщина по имени Соня:
— Мы хотим, чтобы Резур и Уайт-Сити
— Мы ничего не можем теперь поделать? — спрашивает мэр. На его лбу образовались глубокие морщины.
— У меня есть идея, — внезапно говорит Хром.
Судя по тому, как он мне улыбается, думаю, я знаю, какой козырь он припрятал в рукаве. Мой пульс ускоряется.
— Мы просто изменим тактику. Уайт-Сити на протяжение десятилетий отказывал Резуру в чистой питьевой воде. Мы сделаем то же самое — отрежем их от поставок важного сырья, без которого всё перестанет работать.
Джекс поднимает брови:
— И что это будет?
— Сахарный тростник, — отвечает Хром, ухмыляясь. — Из него делают полиэтилен и другие вещи. Без пластика экономика рухнет.
— Но в Уайт-Сити есть запасы нефти, — говорит Саманта. — По крайней мере, я так слышала.
Хром мотает головой:
— В Уайт-Сити больше нет нефти. Да и где её хранить? Под городом озеро с питьевой водой, и такого большого складского помещения как то, что взлетело на воздух, больше нет.
Джекс качает головой:
— Хочешь сказать, эти плантации действительно существуют? Я думал, это миф!
— Они существуют. Мираджа знает их точное местоположение. — Хром коротко сжимает мою руку. — Но это ещё не всё. Я выяснил, что из сахарного тростника делают ещё алкоголь, этанол и топливо для шаттлов. А также сахар, воск, волокнистые плиты и целлюлозу для производства бумаги и одежды. Отходы используются в качестве топлива для заводов и корма для скота.
— Я этого не знала. — Сэм качает головой. — Невероятно.
— Этого не знал никто, и даже я. — Джулиус выглядит таким же поражённым. — Но это логично. Мы никогда не задавались вопросом, как Уайт-Сити может производить все эти товары, потому что всегда полагались на слова сената. — Он фыркает. — Нет нефти. Немыслимо. Откуда у тебя такая информация, Хром?
— Я полежал в засаде и понаблюдал, что выгружают из шаттлов. Носильщики думали, что товар прибыл из другого города — даже они были не в курсе. А поскольку многое привезли в уже готовом виде, подозреваю, что там, снаружи, есть более чем одна фабрика.
— То есть, нам понадобится много мужчин, чтобы захватить плантации, — говорит Джулиус. — Но я вижу в этом наш последний шанс взять верх над Уайт-Сити. А что думаете вы?
Мэр Форстер говорит сквозь общее одобрительное бормотание:
— Если мы сможем сделать это по возможности бескровно,
я даю согласие напасть. Саманта, есть какой-нибудь способ усыпить охранников?— Я могла бы сделать газовую смесь или усыпляющие дротики. Только сомневаюсь, что смогу достать все необходимые компоненты.
Меня поражает, насколько Саманта и Джекс вовлечены в принятие таких важных решений и насколько все им доверяют. Когда-то они были врагами Резура. Это даёт мне надежду. Всё может измениться.
— Мы находимся в состоянии войны, а она всегда требует жертв, — бормочет Джекс, за что получает мрачный взгляд от Саманты. Я смотрю на неё — как сильно она этого Воина любит и заботится о нём.
Мэр трёт виски.
— Если мы захватим фабрики, у нас будет мощный инструмент давления. Но я боюсь потерять слишком много мужчин. Мы не воины.
— А я Воин, — бросает Джекс, — и, думаю, Хром поможет нам.
— С величайшим удовольствием, брат.
— Кроме того, мужчины добились впечатляющих результатов, — продолжает Джекс. — Думаю, многие из них скоро будут готовы взяться за это задание. Мы с Хромом пойдём в авангарде, а затем к нам присоединятся стражи города.
Он говорит так, словно всё уже решено и, к тому же, совсем не сложно. Для Воина, возможно, но не для других.
Мэр Форстер обращается к Хрому:
— Каковы ваши мотивы? Что вы имеете против режима?
— На их совести смерть человека, которого я когда-то очень… очень любил, — нерешительно отвечает он, не глядя на меня. Он всё ещё часто думает об Аве?
Форстер кивает:
— Ну хорошо, тогда мы нападём на плантации. Автономные города не настолько независимы, как они пытаются всех уверить. Без этой продукции вскоре всё перестанет работать. У нас был бы идеальный рычаг давления для продвижения наших интересов. — Довольно улыбаясь, мэр поворачивается ко мне. — Где находятся эти плантации?
— Я… — «О нет… я не должна говорить, у меня тоже есть козырь, который я могу теперь разыграть!» — Я знаю точные координаты, но скажу их только тогда, когда Хром станет свободным человеком.
Хром распахивает глаза, но ничего не говорит. Вместо этого на его губах мелькает улыбка.
Мэр кивает:
— Хорошо, мы это обсудим.
Саманта наклоняется ко мне и шепчет:
— Моя смена ещё не закончилась, и у меня есть пациент с инфарктом, о котором я должна позаботиться. Хочешь пойти со мной в стационар?
Поскольку Хрому и остальным в любом случае есть о чём поговорить, я решаю пойти с ней. Я так или иначе рада сбежать из тюремного крыла. Джекс тоже не может остаться надолго — скоро начнётся тренировка. Надеюсь, вскоре Хрома выпустят, в конце концов, он несколько недель помогал жителям Резура.
Мы прощаемся с остальными, хотя мне тяжело расставаться с Хромом. Но я не показываю вида и вместе с Самантой выхожу из комнаты.
Затем мы едем в стеклянном лифте на пятый этаж этого странного здания. Наклонные стены пирамиды, кажется, хотят упасть на меня. Даже лифт идёт под углом! В Резуре всё по-другому! Я чувствую здесь себя не очень уютно. Пока. Я хочу, чтобы мне было здесь хорошо, потому что это мой новый дом.