Хром

В ночи слышатся шорохи, вокруг дома гуляет ветер, вызывая зловещие звуки. Я вздрагиваю и, уставившись в темноту, натягиваю до кончика носа тонкую простыню. В Аутленде ночью черным-черно, если не светит луна. Здесь нет купола, который отражал бы огни города.

Хром упоминал о мародёрах. Что если они вломятся ко мне? Они могут просто войти в дом или влезть в окно, а у меня для защиты нет ничего кроме кухонных ножей. Поэтому самый большой нож я положила под соседнюю подушку. Подушку Хрома.

Когда на улице раздаётся громкий треск, и мне кажется, что я слышу приглушённый крик, я сажусь на кровати. Сердце бешено стучит. Я хватаю нож и крадусь в гостиную. Я сразу замечаю движение на участке: две фигуры — одна очень большая, другая маленькая. Луна взошла, но её свет слишком тусклый. Кроме того, дверь на веранду только прикрыта. А я закрывала её, совершенно точно!

— Отдай уже! — слышу я сердитый девчачий голос.

— Не отдам, пока ты собираешься меня убить, Киа.

Это Хром и малышка! Я с облегчением выдыхаю.

— Для тебя всё ещё Киалада, понятно? Только мои друзья могут называть меня Киа. А теперь давай сюда мой арбалет, я получила его от отца!

— Он останется у меня до завтрашнего утра, а потом ты получишь его назад, — говорит Хром слегка раздражённым тоном. — А сейчас не ори, ты разбудишь Мираджу.

Я подкрадываюсь ближе и надеюсь, что он не заметит меня в темноте дома. Поэтому я остаюсь стоять за стеной и лишь изредка выглядываю наружу. Хром сидит в шезлонге на веранде. Я вижу его широкую спину. Киа стоит рядом с ним, уперев руки в боки.

— Сначала вы отнимаете у меня отца, теперь моё оружие! Какие же вы, Воины, гадкие.

Хром угрюмо отвечает:

— Можешь меня ненавидеть, малышка, но сейчас дай мне поспать.

— Снаружи?

— Я слежу, чтобы с Мираджей ничего не случилось. Здесь водятся гигантские кошки.

Она качает головой:

— Почему ты не спишь внутри? Вы что, поругались?

— Это не твоё дело. — Он проводит рукой по волосам и бросает свой рюкзак в изголовье шезлонга.

— И вообще, эти «кошки» называются пумы и львы, ты, простофиля, — поучает его Киа. — У вас под куполом, поди, их нет, а?

Хром бьёт по рюкзаку, словно это подушка, которую он готовит, чтобы спать.

— Ты довольно дерзкая.

— Я просто объясняю тебе. Ты выглядишь довольно глупым. После взрыва бомбы некоторые звери могли сбежать из зоопарков и за несколько десятилетий размножиться. И есть не только пумы и львы, которые могут быть опасны для нас. Как ты собираешься выжить здесь, если не знаешь об опасностях?

Тут я с ней согласна.

— Ты или самая храбрая девочка, которую я когда-либо встречал, или тебе чертовски надоело жить. — Я слышу его тяжёлый вздох. — Ты же понимаешь, что я легко могу раздавить тебя, как это надоедливое насекомое? — Он хлопает себя по плечу и делает смахивающий жест.

— Это москиты и они высасывают твою кровь, — отвечает она высокомерно. — Здесь, снаружи, они тебя съедят.

— Если бы все в Резуре были такими утомительными, как ты, я бы пожалел, что приехал сюда. — Голос Хрома звучит устало. Чем он занимался целый день?

— Как по мне, то можешь снова исчезнуть под своим колпаком для сыра.

Я с изумлением наблюдаю за перепалкой этих двоих. Я тоже иногда называла купол колпаком для сыра. Я осторожно кладу нож на кухонный стол. И тут Хром бросает взгляд через плечо.

Чёрт! Я замираю и стою прямая, как палка. Увидел ли он меня? Определённо, от него ничто не ускользает.

И всё же, он ведёт себя так, будто не заметил меня и ложится на бок на шезлонг, и я снова вижу только его спину. Его подушка-рюкзак выглядит довольно неудобной, и для шезлонга Хром слишком высокий. И хотя он явно не хочет со мной разговаривать, я рада, что он здесь, чтобы защитить меня.

— Ты можешь лечь спать внутри, я поставил для тебя кровать. — Хром неловко поворачивается на спину и зевает.

Киа смотрит через стекло, но она, конечно же, не может меня разглядеть.

— Правда?

— Правдивее не бывает, — бормочет он.

— Почему ты это сделал? — Теперь в её голосе не слышится вызов.

— Потому что ты нравишься Мирадже.

Киа тычет в него пальцем:

— Нет, потому что она нравится тебе. Вот почему ты помогал рабочим закончить прокладывать на этой улице водопровод. Я наблюдала за тобой!

Так вот почему он такой уставший! Он снова позаботился о том, чтобы я чувствовала себя хорошо и у меня было всё необходимое для комфортной жизни. В груди разливается тепло. «Зайди, пожалуйста, внутрь, Хром!»

— Если ты и так уже всё знаешь, не могла бы ты наконец оставить меня в покое? — Он не опровергает слова девочки. Это потому, что знает, что я слушаю, и не хочет причинить мне боль? Или потому, что… «Ох, прекрати сводить себя с ума, Мираджа!»

— Почему бы тебе не зайти внутрь? — спрашивает Киа. — Тогда я от тебя отстану.

— Это непросто. А теперь спокойной ночи.

— Что в этом такого сложного, скажи на милость? Ладно, если ты так уверен, что снаружи спать безопасно, я, пожалуй, лягу в мягкую кровать.

Киа открывает дверь и заглядывает в дом:

— Мираджа?

— Я здесь, дорогая. — Я протягиваю к ней руку и дотрагиваюсь до её плеча. — К сожалению, у нас пока нет электричества.

— Мне правда можно лечь спать в доме?

Я тяну её на кухню и зажигаю масляную лампу.

— Конечно, я буду рада. Здесь так одиноко, — говорю я подчёркнуто громко, чтобы услышал Хром. С его обострённым слухом он и так поймёт каждое слово, не важно открыта или закрыта дверь. Кроме того, я оставила открытыми пару окон, чтобы впустить в дом прохладный воздух.

— Можешь принять ванну, если хочешь. Теперь у нас есть вода, но, к сожалению, только холодная.

— Я знаю, — отвечает она, забирает у меня лампу и шагает мимо.

— Куда идти ты тоже знаешь, — говорю я с усмешкой, хотя Киа давно уже скрылась в ванной. Какое-то время я ещё стою в тёмной кухне, чтобы понаблюдать за Хромом. Он не двигается. Может быть, уже спит? Мне не хватает воздуха, когда я не с ним. Я помню это чувство — в прошлом я уже чувствовала подобное, но никогда так сильно, как с ним.