Идеальная девушка
Шрифт:
Выбрав место для посадки — самое безумное из всех возможных — под козырьком косой скалы, которая выглядела так, будто вот-вот обвалится, я по привычке запустила все системы диагностики. Опомнившись, хотела отменить команду, но не стала. Все правильно. Теперь это мой корабль.
Картина, которая предстала вскоре на экране, впечатляла.
Раньше грузовик выглядел как тысячи ему подобных кораблей. Гладкий обтекаемый корпус, предназначенный для встречи с атмосферой, ни одной лишней детали, все наружные сенсоры, руки-щупы, зонды, противометеоритная система — все скрывалось под внешним слоем в капсулах, изолированное и не соединенное напрямую с внутренностями
Теперь грузовик выглядел совсем иначе, словно неведомое существо из мрачных глубин обласканной радиацией планеты — безглазое, искореженное, но опасное и живое.
Обгоревшая, почти обугленная до черноты внешняя обшивка, покрытая рытвинами и огромными ямами с остатками покореженных капсул. С тех, что остались целыми, нужно, наверно, срезать слой, чтобы они смогли функционировать.
Оболочка большинства бортовых огней, просвечивавшая обычно через корпус, выплеснулась наружу, застыв вокруг капсул, словно короста по краям догнивающих ран.
Я смотрела и смотрела, вертела изображение одеревеневшими пальцами, представляла, как на этом чудовищно выглядящем корабле остаток жизни борозжу просторы космоса. С карьерой контрабандиста придется завязать, но это казалось правильным. Преображенный грузовик больше подходил для иных целей, хотя, однажды придется нарастить новую обшивку, если так же лихо продолжу спускаться на планеты.
Выпутавшись из кресла, я выдернула из соответствующего паза специальный ремонтный планшет, с которым отправилась осматривать корабль. На «Жеоре» такие отсутствовали, и от этой детали стало казаться, что началась настоящая жизнь, с настоящей техникой, настоящим кораблем, а пребывание на «Жеоре» представилось чем-то вроде детства, не более чем подготовкой к жизни.
Длинный перечень повреждений, крутившийся на планшете, не пугал. На «Жеоре» постоянно выходили из строя всякие мелкие системы. Иногда, в особо важные моменты, я даже караулила рядом с блоками, чтобы начать ремонт сразу же, как только проблемный участок выйдет из строя. Эрниньё ворчал, что покупать новую ерунду бесполезно — она так же быстро выйдет из строя, и частыми покупками мы можем привлечь ненужное внимание, ведь по данным из официальной половины бортжурнала наше оборудование попросту не может так часто выходить из строя. И мы собирали и ставили собственные примочки, убирали из готовых приборов то, что, по мнению Эрниньё, в них лишнее и бесполезное.
Теперь придется делать все без наставника, но никакого беспокойства я не ощущала, напротив, объем грядущих работ успокаивал.
По дороге к скопищу истеричных красных огоньков на карте я хладнокровно заглянула в столовую, порылась в шкафчиках, распихала батончики и пакетики по все еще пустым карманам комбеза и только после этого приступила к ремонту.
Кто бы сомневался — мне снились кошмары.
Это притом, что от больших доз обезболивающих, перегрузок и усталости после длительного ковыряния в развесистых потрохах систем корабля, сон должен погружать в блаженство, и никак иначе!
Но вместо этого, пожалуйста — мутный и тошнотворный сон, о том, как Джонатан врет, что идет со знакомыми на подпольные бои, а я узнаю из его мыслей, что любимый торопится на свидание с вульгарной девицей, за небольшой подарок готовой на все. Но уличить предателя во лжи нельзя, потому что иначе все вокруг узнают:
Я — чудовище, способное читать мысли.
Помянув сверхновые и черные дыры, я немного размялась, перекусила, и продолжила ремонт. Но все валилось из рук.
Меня не должно волновать, с кем сейчас Джонатан, для него я мертва, безвозвратно потеряна, а значит, ничего неправильного в том, что он заведет новую девушку,
нет.В космосе эта история не нова, если живешь нелегально и перед расставанием не успеваешь договориться о паре-тройке мест для новой встречи. Хлоя обожала тайком всплакнуть над подобными историями — выдуманными или реальными, о том, как двое разлучились, и вся их жизнь прошла в бесполезных, мучительных поисках друг друга среди звезд.
И все же, все же. Прежде я старалась не думать о семье. Мысли о них приносили только боль и бесполезные переживания, и я отмахивалась от них постулатом, что капитан Де Лачжон не сентиментальный дурак, и не позволит команде бездумно рвануть на мои поиски. Но мало ли что могло прийти им в головы, когда я пропала? Эрниньё, напившись, вполне мог отправиться если не за мной, то возвращать «Жеор», а Джонатан и без выпивки мог выкинуть что-нибудь глупое.
С трудом, но удалось вспомнить вчерашние приятные ощущения — чувство освобождения, радость, спокойствие. Понадобилось время, но избавиться от чувства бессилия удалось.
Вернувшись к пульту управления и послушав треск помех в эфире, я приободрилась, окончательно взяв себя в руки. Похоже, сигнал не проходил через здешнюю атмосферу. А значит, для имперцев найти мой корабль — проблема.
Прежде чем вновь отправиться в недра корабля, я повозилась с калибровкой вспомогательных систем и вообще сделала все, что можно сделать, не отходя от центрального пульта управления, что заняло довольно много времени.
К моему разочарованию, золотистых пластов в атмосфере больше не наблюдалось, как я не крутила настройки уцелевших сенсоров. Может, они местное погодное явление, которое закончилось, а возможно, видны только в верхних слоях атмосферы.
Ремонт, еда, еда, ремонт. Я просыпалась, засыпала, никак не следила за временем и чувствовала себя на редкость замечательно.
Несколько раз сквозь треск помех слышалось мое имя, исковерканное Марком. По голосу не представлялось возможным определить, кто говорит, да и разницы, в общем-то, никакой.
Голос вскоре стих, затерявшись в шипении помех, казалось, навсегда. Мне нравилось так думать. Представлять, что все плохое перемололось, растаяло в острых помехах, ограждавших корабль незримым щитом.
Потом динамики стали хрипеть, а ставшие отчетливыми голоса — их оказалось несколько, пытались убедить меня, в том, что корабль обнаружен.
Но я не слишком волновалась по этому поводу. Имперцы блефовали, пытаясь вспугнуть меня как дичь, затаившуюся в траве. Вот только месяцы, проведенные среди метеоритов, не прошли даром. Отсутствие новостей и событий ничуть не задевало мою нервную систему, как могли бы надеяться Марк и его подчиненные. Я подсчитала на корабле кислород, воду и съедобные вещества, рассчитала примерный срок жизни, без их пополнения, посмеялась над получившейся двузначной цифрой. Столько здесь точно нельзя оставаться, если хочу когда-нибудь вернуться в космос — настолько отставать от жизни это слишком.
Свою «вахту» я поделила на две части: ремонт и посещение спортзала — еще одна роскошь, отсутствовавшая на «Жеоре». Небольшие перерывы на созерцание местных пейзажей, пусть за бортом большую часть времени курсировали клочья рыже-коричневого тумана, тренировки на обучающих системах — и вот готов график приличного человека, не тратящего свое время попусту, а я ведь до сих пор еще не наведалась ни в одну каюту в поисках развлечений.
Приятно уставшая, я возвращалась из спортзала, когда услышала, что хрипы резко исчезли из эфира. Экраны показали мне несколько дронов-разведчиков, покруживших вокруг корабля десять минут назад. Похоже, один из них устроился на скале над кораблем, улучшая сигнал.