Идеальная девушка

Хлоя действительно была со мной на корабле в последний рейс?

Правильно ли мои пальцы ощутили, что кофе, разлитый по клавиатуре — теплый? Может, тактильные ощущения немного исказились? Или тепло исходило от самой клавиатуры, по какой-то неведомой причине начавшей нагреваться?

Нет, нужно разложить все по полкам. Начать задавать нужные вопросы.

Если воспоминание о том, как Хлоя роняет кружку — настоящее, а кофе только-только налитое в кружку, горячее, я могла добежать от шлюза и обратно, пока оно еще сохранило тепло. Хлоя пьет только особый сорт с добавкой, сохраняющей температуру долгое время, потому что кружки с подогревом ее нервируют.

Другое дело — куда тогда она делась с «Жеора»? Все ответы упирались в запись, показанную Марком, но я скорее поставлю на закоротившую где-то нагревающуюся клавиатуру, чем доверюсь ему.

Только перед глазами падала и разбивалась, падала и разбивалась кружка, и совершенно непонятно — почему я не вытерла клавиатуру, если кружка разбилась перед моим одиночным вылетом.

Жаль, что прошло столько времени. Я никак не могла вспомнить, что побудило капитана доверить мне «Жеор». И с каждой минутой это порождало кучу версий: может быть, я плохо себя чувствовала — отравилась чем-нибудь, или Джонатан тайком дал попробовать какую-то дрянь, уверенный в ее безопасности, и какое-то время я была не в себе? Или попросту накануне так устала, что с трудом проснулась. Тогда меня не взяли с собой на встречу с покупателем, а у шлюза я оказалась, провожая команду? Капитан вполне мог сказать лететь в случае чего одной. В это вписывались и слова Марка о «предательстве» — увидев крейсер, все рванули прочь, в результате чего на «Жеоре» осталась только я. Более неприятная версия — проблемы с памятью и головой.

Я почти прекратила эти бесполезные размышления. Еще минута, и вновь бы моим вниманием владел только корабль и расчеты на будущее. Но по нервам полоснуло болью, страхом, отчаянием, чужим недовольством, непониманием, злостью.

Каждая эмоция без труда читалась в общем клубке — четко и понятно, оглушающее громко.

Хлоя, связанная по рукам и ногам, засунутая в крошечную кабинку в неудобной позе, с трудом дышала. Ей казалось — ноги и руки в следующую минуту перережут тонкие шнуры, глубоко впивавшиеся в кожу, а внутренности расплющатся от неудобной позы и она умрет, захлебываясь кровью. Хлоя ненавидела меня.

Я всегда чувствовала, что Хлоя хорошо ко мне относится. Она сама так считала. В конце концов, на корабле я единственная особь ее пола, к тому же, гораздо моложе. Хлоя старалась «взять под крыло» — давать советы о жизни, косметике, одежде и мальчишках…

Но глупая девчонка не хотела наряжаться нормально — после всех разговоров о цветовых комбинациях выбрала сиреневый комбинезон, под сиреневые же волосы, каждый раз, попадаясь на глаза, напоминая своим видом об отсутствии хорошего вкуса и умения слушать. Хлоя сдалась, опустила руки, пусть растет сама по себе, что тут еще поделать?

Моя обида переплелась с ее.

Да, Хлоя не понимала, что плохого мне сделала.

Не стала спорить с капитаном, да и только. Времени на это не оставалось, а произошедшее не столь и страшное — жизни такой малявки, как я, ничто не угрожало. Но вот она я — не просто жива-здорова, а умудрилась угнать чужой корабль, и теперь все бегают, пытаясь достать меня! Даже попав в руки имперцев этой безнадежной девчонке не хватило ума сидеть спокойно!

Странно, но воспоминания о последнем рейсе не появлялись от того, что я смотрела воспоминания Хлои.

Только собственная никчемная жизнь, показанная через призму чужого взгляда.

Нет, я никогда не считала, что чем-то лучше других, но взгляд Хлои, безжалостный и вроде бы беспристрастный, просто убивал.

Я была бесплатной рабочей силой, не требовавшей себе ни каюты ни других привилегий, только ныла иногда, что хочу научиться пилотировать корабль, но быстро затыкалась.

Мне казалось, я выбрала сама свою судьбу.

Хлоя считала, что я похоронила себя в груде металлолома, едва державшейся на ходу исключительно для отмывания денег. Именно этим и был «Жеор». Смешная груда мусора, которую никто не воспринимает всерьёз.

Чем сильнее я любила наш корабль, тем ниже падала в глазах Хлои. А что говорить о дурацкой собачьей верности, беспричинной и глупой, которую я проявляла к капитану? Такое попросту не лечится.

Не понимая, что пытаюсь сделать, я зашарила по кнопкам, пытаясь найти среди показаний приборов Хлою и… сбить?

Но этой ядовитой, мерзкой твари, что гладила меня по голове и следила, чтобы я ела не только концентраты, сенсоры поблизости не обнаруживали, как и радар.

Скала. Прикрывавшая корабль скала мешала.

— Убери её!!! — включив связь, закричала я на Марка.

Заррон-младший, хоть и поджидал меня, удивился.

— Убери её сейчас же!!! Слышишь?!

— Да, Слава, конечно. Одну минутку.

Он как-то нехорошо улыбнулся. Слишком широкой, абсолютно омерзительной улыбкой, от которой внутренности в животе скрутило узлом. Корабль, наконец, засек штурмовик с Хлоей — секунду назад она только-только появилась на радаре. Расстояние, разделявшее нас, оставалось поистине огромным. И я безрассудно, не потрудившись ничего толком проверить, сообщила, что могу слышать мысли в столь далекой дали. Не удивительно, что Марк так улыбался!

— Я отозвал штурмовик обратно, — сообщил он, рассматривая слезинку, стекающую по моей щеке.

Ему хотелось стереть ее, слизнуть со своего пальца как лакомство и сказать что-нибудь угрожающе-поучительное, или наоборот, утешительное, но не менее эффектно бьющее по психике — он не определился, потому что не мог добраться до меня прямо сейчас.

Инстинкт самосохранения заставил выключить связь раньше, чем Марк догадается ещё и о том, что каким-то образом я читаю его мысли, пока он дрейфует на орбите. Вспышка обжигающей ярости — и вновь тишина. Мысли Хлои тоже исчезли.

Успокоившись, я попробовала дотянуться до крейсера, услышать чьи-то мысли, но этого не удалось. Я чего-то не знала, какое-то условие выпадало из уравнения, делая задачу невыполнимой.

Тогда я решила резануть по свежей ране. Нет смысла тянуть и чего-то ждать.

Но воспоминания не приходили. Ни с записью, показанной Марком, ни с тем, что я видела в голове Хлои. У этой упитанной твари все устроено удобно — садится в шлюпку, шлюпка улетает. Глупая Из остаётся на своем любимом «Жеоре», а как там ее выпроводили из шлюза занятой важными делами Хлое некогда и незачем смотреть.

Злость вспыхнула, разгораясь пожаром.

На «Жеоре» не положено никаких стажеров. Джонатан занял мое место. Улетел вместо меня! И никто не возразил по этому поводу. Даже Эрниньё.

Почему мне пришло в голову защищать их? Почему я не сдала их Марку сразу, как поступил бы любой нормальный человек на моем месте?!

Но самое паршивое — я все ещё не до конца верила, все ещё на что-то надеялась. Это ведь естественно, что капитан пожертвовал самым младшим и бесполезным членом экипажа? Выбирая между мной и Джонатаном — у стажёра ведь нет на затылке штрих-кода раба, а вот моя песенка однажды будет спета и истории, которые капитан придумал, чтобы провозить меня через досмотры, не помогут. Застрянь шлюпка где-нибудь надолго, и моей жизни угрожала бы опасность. Он поступил так для моего же блага, а чтобы я поскорее о них забыла, даже не обернулся взглянуть на меня в последний раз, рассчитывая, что после этого я его возненавижу. А Эрниньё столько лет работает с капитаном, что разделяет его мнение целиком и полностью. Хлоя — вот эта дрянь себе на уме. Только она это ещё не вся команда, и нельзя сказать, что ее взгляд — единственное правильное отражение всего мира и мнения нашего экипажа.