Игла

Глава 15

Игла упала на пол, закрывая голову руками, зажмурилась, ожидая нестерпимой боли, но удара камней не последовало. Грохот прекратился, зазвенела тишина. С колотящимся от испуга сердцем, Игла распахнула глаза и села. Коридор выглядел совершенно целым, светящиеся колонны ровными рядами уходили вдаль. А вот Дара нигде не было. Игла позвала его, поднимаясь на ноги, но никто ей не ответил. Что за чертовщина? Магия заполняла коридор, иглами жгла кожу, кусала щёки подобно морозу. Игла втянула носом воздух, если прежде магии вокруг было много, то теперь... Всё окружающее пространство было буквально соткано из чар. Прежде Игла никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Значит, вот так выглядят иллюзии Тёмных? Игла осторожно коснулась колонны, и ровный низкий гул захватил всё тело. Интересно. Дом Кощея тоже был скрыт от глаз иллюзией, но ничего подобного там Игла не ощущала. Те чары были похожи на магию, которой дышал лес, которую творила самам Игла, эта же магия... Она была какой-то противоестественной, сладковато-приторной, мёртвой. Неужели таков результат того, что богиня Смерти родила от смертных? Что она родила. Остальные Тёмные тоже обладают подобной магией? И почему... почему с Кощеем всё иначе? Правда ли, всё дело в том, что, как сказал Дар, он был зачат и взращен в любви? Что случается, когда несущая смерть богиня влюбляется и по собственной воле созидает жизнь?

Колонна под ладонью Иглы треснула, будто противясь её мыслям. Игла вскрикнула и отдернула руку. Ладонь рассекал тонкий порез. Рубиновый росчерк остался на кристалле, но почти сразу впитался, жадно выпитый чарами и исчезнувший вместе с трещиной.

— Так ты живой? — прошептала Игла, глядя на порезанную руку. — Прости, я не хотела плохо думать о твоей хозяйке. Погоди, так может, и обвал... — вдруг осенило её и она вернула руку на колонну. Каменный цветок стал собирать её кровь на гладкие лепестки. — Тебе не понравилась история Дара? Славна ему не по душе, это правда. Но мы пришли сюда не для того, чтобы ей навредить, не бойся.

Игла прислушалась к гулу, пытаясь что-то в нём расслышать и угадать. Она с раннего детства общалась с лешим, лесным духом, который не владел человеческим языком. Со временем Игла научилась читать движение его магии, которое иногда было красноречивее любых слов. Возможно, поэтому она так остро чувствовала чары в воздухе — просто научила себя обращать на это пристальное внимание и наточила будто перо. Мёртвые чары, сотворившие это место, дали ему жизнь. Нет, подобие жизни. Отголоски чего-то, что когда-то было живым. Игла нахмурилась, она плохо понимала это место, но ей это было и не нужно. Не важно, что это такое, важно, что оно чувствует её так же отчётливо, как и она его.

— Мы ищем кое-что, ничего больше, мы не будем вредить, обещаю.

Гул прокатился по телу Иглы, принимая её слова. Каменный цветок продолжал пить её кровь. Он был голоден, очень голоден, тянулся к живому, будто оно могло дать жизнь и ему. Игла вздохнула, пытаясь уследить за ощущениями, но они смешивались друг с другом, напрыгивали на неё и исчезали прежде, чем она успевала их разобрать. Решив, что попробует разобраться по ходу «разговора», Игла задала вопрос, который беспокоил её всё это время больше остальных:

— Скажи, с Даром всё в порядке?

Гул на мгновение стих, а потом недовольно запульсировал. Дар в порядке — поняла Игла, — но он очень уж не нравился этому месту. Место очень хотело бы навредить Дару, но Славна установила правила, которые он не мог нарушать. По крайней мере, до поры до времени. Игла с облегчением выдохнула.

— Ты можешь отвести меня к нему? Пожалуйста.

Игла ощутила сопротивление. Это не по правилам, — догадалась она. Но почувствовала замешательство, будто его что-то беспокоило, но оно и само не до конца понимало, что именно. Игла сосредоточилась, закрыла глаза, ныряя в гул, надеясь помочь месту отыскать суть. Сперва ничего не происходило, а Игла перебирала чары, как перебирала шерсть, неторопливо сплетая ту в тугую нить. Определённость. Путь. Знание. Желание. Желание. Желание. Дыхание перехватило, когда на Иглу обрушился влажный запах летнего леса, шелест листвы, ощущение земли под босыми ногами, тёплый ветер, несущийся вслед за облаками так далеко, что его никогда не догнать. Но ты бежишь, бежишь, бежишь по залитому солнцем пшеничному полю, раскинув руки и, кажется, вот-вот взмоешь в небо и затеряешься в его бесконечной синеве.

— Ты хочешь свободы? — прошептала Игла, и гул волной пронёсся по телу, отвечая согласием. — Поможешь мне, если я пообещаю освободить тебя?

И снова гулкое, раскатистое «да», похожее на прибой. Игла покачала головой и печально вздохнула, поглаживая колонну, рана на ладони почти затянулась, но место было всё ещё голодно. Бесконечно голодно.

— Прости, я не могу обещать, что освобожу тебя, потому что не знаю, как тебе помочь. Но я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах. Ты же чувствуешь меня? Знаешь, что это правда и я не пытаюсь тебя обмануть. Если ты хочешь выбраться, я постараюсь тебе помочь.

Колонны налились светом, потухли, гул исчез, и Игла испугалась, что место решило, что она ему не поможет, и бросило её. Но потом она оглянулась. В конце коридора светились две колонны, а за ними Игла разглядела залитый белым светом зал, из которого доносилась звонкая мелодия капель.

— Спасибо, — шепнула Игла, ласково погладила колонну и зашагала на свет.

Просторный круглый зал встретил её крудом из больших белый кристаллов, похожих на зеркала. В центре круга стояла полная воды малахитовая ваза с удивительной красоты малахитовым цветком, который собирал лепестками капли, падающие с потолка. Каждый лепесток, встречаясь с водой, издавал протяжный звон, каждый — своей высоты и протяжённости. Капли вырисовывали неровную, но зачаровывающе приятную мелодию. Какой бы мастер ни приложил руку к этому чуду, он был невероятно талантлив. Игла обошла зал кругом, к каменной двери, которая на первый взгляд казалась неотделимой частью стены: если бы не каменные узоры на створках, которые зажглись уже знакомым зелёным светом, Игла бы и не заметила прохода. Место, приняв сделку, направляло её. Игла толкнула дверь, но та не поддалась. Заперто.

— Что кроется в сердце у того, с которым ты сюда явилась? — раздался под сводами зала низкий женский голос. Игла обернулась, в поисках его источника, но никого не увидела. — Ждать тебе от него доброй помощи или острого ножа?

— Кто здесь?

Вместо ответа, один из кристаллов-зеркал засветился, и Игла разглядела в его глубине женщину с длинными, белыми как первый снег волосами. Одеждой ей служили бусы из ягод и чёрных перьев, юбкой — два алых лоскута ткани, которые кровавой рекой струились по полу. Женщина сидела на каменном троне, у подножия которого лежал, небрежно брошенный, серп. Неужто Морена? На коленях у неё сидел маленький мальчик лет пяти, с такими же длинными белыми волосами и огромными золотыми глазами. Он ёрзал и болтал босыми ногами, то засучивал, то одёргивал длинные рукава не по размеру большой косоворотки. Морена же напевала что-то себе под нос и расчёсывала его волосы.

— Хватит вертеться, Дар, — строго сказала она, а у Иглы ёкнуло. Дар? Ей... ей послышалось? Послышалось же? Но эти волосы, и глаза...такие знакомые глаза...

— Ну, ма-а-ам. — Дар попытался увернуться от зубцов гребня. — Братья снова будут смеяться надо мной, говорить, что я им как сестрица.

— Не болтай глупостей. — Морена развернула его от себя и принялась заплетать его длинные волосы в косу. — Косы не делают из мужчины девицу, а ножницы не сделают из девицы мужчину. Тебе ведь нравятся твои волосы?

— Нравятся, — насупленно кивнул Дар, и вытер нос рукавом. — Но...

— Ну и не может быть никаких «но». Иди туда, куда зовёт твоё сердце, а чужим словам не позволяй вести тебя..

Дар приложил ладошки к груди, замер, прислушиваясь, и смешно нахмурился.

— Как я пойму, куда зовёт сердце? Оно же не разговаривает.

Морена рассмеялась, обняла его и крепко прижала к себе.

— Твоё сердце, Дар, полно любви, а она никогда не молчит и всегда знает, куда идти. — Она поцеловала его в висок и прикрыла глаза, утыкаясь носом в его щёку. — За нею всегда и ступай.

Игла, засмотревшись на нежную картину, вздрогнула, когда за спиной полыхнул белым светом другой кристалл, и обернулась. Это снова был Дар. Немного старше, лет десяти на вид. Он сидел на корточках посреди залитой солнцем поляны и протягивал куда-то руку. Игла подошла ближе и разглядела в траве серого зайца, который с любопытством поглядывал то на Дара, то на яркий кусочек морковки в его руке. Заяц, кажется, был ему уже знаком, потому как быстро отбросил сомнения и взял угощение.

— Надо же. Совсем ручной, — умилилась Игла и вслед за Даром присела на корточки, наблюдая, как заяц забирается к нему на колени. Она и сама любила проводить время с лесными зайцами, те часто приходили вместе с лешим и резвились, чувствуя себя в безопасности рядом с хозяином леса. Что-то свистнуло, Игла вскрикнула и отшатнулась, едва не упав. Стрела взялась из ниоткуда и сбила зайца с рук Дара, попав зверю точно в шею. Дар замер, ничего не понимая и глядя на мёртвого зайца широко распахнутыми глазами. На его белой косоворотке и бледном от ужаса лице алели капли крови.