Инцидент
Шрифт:
Георгий издает легкий смешок и изящно потирает подбородок.
– Фильмы и игры на тему «зомби-апокалипсис» учат, что от армии и полиции есть польза только в первые несколько минут. Затем, дружок, придется выживать самостоятельно. Лучше всего сразу же найти себе убежище, полное пищи и оружия, которые в условиях образовавшейся анархии стали совершенно бесплатны и доступны к использованию. Самый превосходный вариант – супермаркет, но и небольшой магазинчик, где можно оторвать водопроводную трубу, тоже совсем не плох. Далее, располагая почти всем необходимым, можно начать мерное истребление зараженной нечисти. Вы понимаете? Именно истребление. Фильмы и игры научили детей тому, что зараженный человек отныне – бесполезная бесчувственная биомасса, подлежащая уничтожению. Разве в нашей стране убивают людей, страдающих шизофренией или маниакальным психозом с приступами агрессии? Даже для серийных убийц у нас отменена смертная казнь. Но отчетливые стереотипы в головах подростков попросту затмевали здравый смысл и моральное сознание. Не
Виктор Суриков (до инцидента – студент, одногрупник Сергея Нестерова)
– «Коралл». Торговый центр. А куда нам было ещё бежать? До дома всем нам далеко, институт наверняка закрыли, да и бесполезен он. А если уж пережидать невзгоды, то где-то, где есть для этого все удобства. К тому же большая часть пути пролегала под прикрытием толпы, что тогда нам казалось безопасным. Но нужно ж было снова через детей пробраться. За руки мы браться не стали – этот метод показал своё неудобство. Серега быстро соображал. Он сказал, что лучше всего будет бежать парами – вдвоем и с быстрыми зараженными расправляться легче, и по сторонам лучше видно. Причем пацаны впереди, а девчонки сзади, но главное друг друга на виду держать. Потом он просто бросил «Побежали» и рванул первым, что мы еле за ним поспели. И вот мы снова бежим. Только уже гораздо быстрее. Вокруг опять куча зараженных. Спереди Санек с Серегой, у которых уже рука набита, так что они их наотмашь раскидывают, даже быстрых. Мы с Данилой сзади них в паре метров и нам только и остается, что лавировать между скрюченных фигур и через поваленных детей на ходу перепрыгивать. А в хвосте девчонки плетутся, всё же сбившееся в кучу, и практически на себе тащат рыдающую Ульяну. Я с Даней тогда слегка притормозил, чтобы их вперед пропустить. Вокруг же шустрые дьяволята носятся, а девчонки на каблуках и как овечки в стаде – налетай, рви любую. Мы парочку быстрых зараженных смели и за ними. Мне тогда было как-то спокойнее. Будто мы каждый день этим занимались и сейчас просто методично выполняли рутинную работу. Точные апатичные движения, уверенность в каждом следующем шаге, простота решений. Не знаю, чем это было вызвано, но черту зараженных и их слияние с толпой людей мы миновали за секунды. Там же отстали быстрые зараженные, гнавшиеся за нами. Они просто нашли себе других менее расторопных жертв. Потом, когда после перекрестка толпа стала гуще, Серега притормозил, и мы все вновь сбились вместе. Люди, ещё не знавшие о провале эвакуации продолжали брести вперед, а мы, расталкивая их, продвигались в обратном направлении. Их было не так много, как тогда, когда наша группа только вышла из института. Военный с мегафоном куда-то исчез. Иногда в толпе слышались крики боли, возвещая о зараженном, и мы делали небольшой крюк. Конечно же, в замкнутом пространстве мы были куда более уязвимы, так что постоянно оглядывались по сторонам – быть укушенным после пережитого не хотелось. Без особых проблем, почти тихо мы добрались до перекрестка шоссе…
Юлия Наумова (до инцидента – студентка, одногрупница Сергея)
Юлия стоит возле светофора на углу пересечения двух дорог. За её спиной над рядом синеватых зеркальных окон выделяется надпись «Торговый центр», а выше большими цветными буквами «Коралл»
– Люди по-прежнему были везде. Правда, шли они не слишком тесной толпой, так что, даже передвигаясь все вместе, мы не сталкивались с большими трудностями. Но все были на нервах, постоянно озирались по сторонам, ведь где-то в толпе могли оказаться зараженные. И действительно, они там были. Мы слышали вопли, и люди, словно круги по воде разбегались от них, расталкивая друг друга. Но, к счастью, нам повезло не столкнуться с ними лоб в лоб, и мы благополучно дошли до перекрестка. – Она показывает на полотно асфальта перед собой. По нему проносятся редкие автомобили. – Здесь людей было не так много, но они всё равно мешали движению немногочисленных машин – водители выбирались из центра города ближе к выездам. Вот там, – Юлия показывает налево. Туда, где раньше, по-видимому, была автобусная остановка, – заняв почти обе полосы, стояли две машины, столкнувшиеся друг с другом. Водители просто бросили их там.
Она поворачивается и целеустремленно идет к небольшой застекленной пристройке – входу в торговый центр.
– Мы перебежали шоссе, и направились сюда. До дрожи хотелось поскорее оказаться где-нибудь, где можно почувствовать себя в безопасности. Хотя бы оказаться в помещении, где нападение не будет таким внезапным как в толпе людей. Здесь был зараженный. – Она показывает направо, на небольшую автомобильную стоянку под вывеской. – Он просто стоял, а по подбородку стекала кровь. Люди с криками разбегались от него, а мы лишь пронеслись мимо, не обращая на него внимания.
Юлия подходит к стеклянным дверям и кладет на них руку. Они не разъезжаются в стороны, как следовало бы. Сейчас торговый центр всё ещё восстанавливается. К тому же, людей, проживающих в городе не так много, чтобы быть заинтересованными в подобном учреждении. Не убирая руки и глядя сквозь стекло, Юлия говорит:
– Первый этаж был отведен под продуктовый отдел. Прямо у лестницы располагалось небольшое кафе. Когда мы зашли, в первую очередь огляделись. Из-за столиков,
прилавков, из-за касс, стеллажей из глубины зала,отовсюду на нас смотрели испуганные люди. Видимо, многим пришла в голову идея прятаться здесь.Она опускает голову.
– Тогда я об этом не думала… Но у меня было много времени. Мы все были в стенах торгового центра в относительной безопасности. А на улицах люди шли к несуществующему пункту эвакуации. Некоторые даже понятия не имели о безумцах, бросающихся на других. Они обрекали себя на смертельный риск, о котором мы, все кто тогда засел в «Коралле», знали. И ни один из нас не предупредил тех людей. Ни по дороге сюда, ни даже сейчас, когда был практически спасен. Мы просто забились по углам как крысы, заботясь лишь о собственной жизни, совершенно забыв, что всё же рождены людьми. Это наш эгоизм, наша замкнутость в низменной борьбе лишь за своё существование и безразличие по отношению к незнакомцам, бредущим навстречу опасности, помогли заражению распространиться…
Виктор Суриков (до инцидента – студент, одногрупник Сергея Нестерова)
– Только мы зашли в «Коралл», Ульяна всех расталкивает и направленно идет к Сереге, видимо полагая, что раз он негласно назначен главным, то должен знать ответы на все вопросы. – Виктор ухмыляется, но ухмылка получается грустной. – Она хватает его за отворот капюшона на куртке и, брызжа слюной и слезами, окрашенными размытой тушью, кричит прямо в лицо: «Что за дьявольщина? Кто эти люди? Они зомби, да? Нас спасут? За нами кто-нибудь придет?».Дибильные банальные вопросы… - Он нервно откидывается назад на стуле, складывая руки на животе.
– Ульяна тощая, высокая – на голову выше Сереги, так что ему приходится даже на носки привставать, чтобы куртка не порвалась. У Ульяны всегда была репутация истерички. Она была слишком манерной, избалованной. Даже, можно сказать, высокомерной. Многие её в группе недолюбливали. Но сейчас никто не говорил ни слова. Мы понимали, что у девочки просто нервный срыв. Все были на грани. А Серега молча смотрит на неё и на лице у него какая-то помесь раздражения и равнодушия, так что непонятно, ударит он её или пошлет по матери. Но он продолжает просто стоять и смотреть ей в глаза. Поняв, что ответов она не дождется, Ульяна снова разрыдавшись, отпускает Серегу, отходит на пару шагов назад, достает мобильник и, как заведенная причитая, что ей нужно позвонить, начинает в нем копаться. Глядя на неё, мы все разом вспоминаем, что у нас ещё есть родные, которым тоже нужно позвонить. Меня тогда даже озноб пробил, когда я представил, что мои родители могут оказаться в подобной ситуации. Меня захлестнула жуткая ослепляющая паника, гораздо сильнее, чем когда мы бежали сквозь зараженных детей. И вот мы стоим впроходе и копаемся в телефонах, абсолютно наплевав, что на нас смотрят десятки до смерти перепуганных людей, засевших на первом этаже. Я достаю мобильник и вижу, что у меня накопилось по десятку непринятых вызовов от матери, отца, от девушки. – Виктор вытягивает руку перед собой, будто держа в ней телефон.
– Видимо, будучи в толпе, в гомоне я просто не слышал. Я тогда позвонил всем. Родителей, к счастью, уже эвакуировали. Они были в вертолете и очень беспокоились обо мне. Я тогда чуть не разрыдался. Пообещал, что буду звонить каждый час. А Оля не отвечала. Но я всё равно надеялся на лучшее…
Юлия Наумова (до инцидента – студентка, одногрупница Сергея)
– Мои родители… - Юлии тяжело говорить из-за наворачивающихся слез. Она пытается сдержать их, глубоко дыша, но это оказывается очень сложно сделать. – Мы с Настей из Калужской области… Мои родители были на работе и даже понятия не имели о том, что творилось в Орле. Мне так хотелось быть рядом с ними. Я рассказала маме всё, что со мной произошло. Сбивчиво, путаясь в словах, через предложение повторяя как мне страшно. Затем я просто села на корточки, прислонившись спиной к прилавку, и заплакала. Мама ещё что-то говорила, но я уже не слышала… Извините. – Юлия утирает слезы и шмыгает носом. Она поднимает глаза, и недолго молчит, ожидая, когда приступ пройдет.
– Рядом плакала Ульяна, держа у уха телефон, а другой рукой прикрывая рот. Неподалеку, уткнувшись носом в свои колени, между столиков сидела Настя, что-то бормоча в трубку. Данила ушел к ступенькам, ведущим на второй этаж и сел там, обхватив себя. Мы все кому-то звонили. Будто по расписанию нам были назначены звонки родным. Первый этаж «Коралла», где до нашего прихода царило безмолвие, наполнился обрывками наших голосов, всхлипами, причитаниями. Я помню, как на несколько секунд подняла затуманенный слезами взгляд на Сережу, который стоял почти надо мной с прижатым к уху телефоном. Он молчал, а глаза его бегали из стороны в сторону, и между бровей залегла складка… - Лицо Юлии морщится в приступе плача, и она закрывает его руками. Сквозь ладони, еле слышно, она произносит:
– Ему никто тогда не отвечал… - И ещё тише: - Он остался совсем один…
Глава 2
Останки человечества
Круг замкнулся. Гибель рождает террор. Террор рождает страх, и этот страх обнесен новыми предрассудками.
(Ричард Мэтисон «Я-легенда»)
Кристина Кортнева (до инцидента – студентка, во время инцидента – девушка Сергея Нестерова)
Кристина глубоко затягивается сигаретой, и выпускает из кукольных губок струю серого дыма, щуря один глаз.