Инкуб

– Я... Я влюбился в тётушку и сдерживаю себя сверх всякой меры, чтобы не приступить запреты. В камере, в той чёртовой камере, она была лучшем моего света, одним из сородичей, что придавали силы... Силы не вскрыть себе горло, не прыгнуть в самоубийственную атаку на клинки стражи. А потом один за одним они... Они пропадали. Боги, я слышу в кошмарах, как орали братья на одной ноте, когда изуверский демон сдирал с них кожу, я помню, как их тела превращались в уродливую оболочку, сшитую из сизых кишок и оголённых мышц. Я помню, как горячие слёзы бежали в бессилии им помочь, я помню, как молил всё сильнее и сильнее, когда пропадал один из узников чёртовых клеток. Моя тётушка, она единственная, кто осталась, кто смогла успокоить меня. Всё бы хорошо, мы освободились, я смог выжить, выхватить Миратиэль из лап стражи, прикончив их удачным ударом из тени, но...

– Но помимо желания защитить и оберегать у тебя появилось и плотское желание...

«Гэлион» кивнул.

– Не бойся, я не выдам никому твоих чувств и желаний. Расскажи, что ты чувствуешь по отношению к Миратиэль.

– Я... Каждый раз, когда я смотрю на неё, моё сердце бьётся чаще и чаще, а... – «Гэлион» сглотнул, инкуб играл как в последний раз. – Там, в плену, я видел, как дроу мужчина зажал в тёмном уголке женщину дроу, в тот момент я первый раз почувствовал взрослые чувства... А после я понял, что каждый раз, когда меня обнимает Миратиэль... Эти чувства появляются также... После, уже под конец заточения, я понял, что эта навязчивая картина, как я зажимаю Миратиэль также, как тот воин дроу, придавливаю её к полу и занимаюсь с ней любовью, стала возникать каждый раз, когда я на неё смотрю.

– *Глубокий вдох, глубокий выдох.* – Алинаэль за долгие 210 лет служения сталкивалась с такой ситуацией впервые и сейчас усиленно думала, массируя голову. – Это... Сложная ситуация... Продолжай.

– Всё это лишь усилилось после побега, каждый раз, когда я вижу её, ммм... сзади начинается акт борьбы самого с собой. Каждый раз, когда я смотрю на её лицо, её губы, глаза и ушки манят всё сильнее и сильнее. Я думаю, если так продолжится, я даже не буду спрашивать Миратиэль о её желании и просто возьму её силой, я почти сделал это, когда мы оставались на привале перед самым выходом. – Артистичный инкуб взялся за голову трясущимися руками, напустил румянца и подпустил крупные гроздья слёз для полноценности картины, а в конце так и вовсе говорил через сопли и хрип. – Я ужасен, я монстр.

– Тише, тише, всё хорошо.

Алинаэль подскачила к нему, заключив его в нежные объятия, он не преминул воспользоваться шансом. Встав в объятиях поравнявшись с высокой эльфийкой, он уткнулся в груди, плача и всхлипывая, а потом дал волю похоти и что-то ткнулось сквозь ткань в живот Алинаэль.

– Что?! – Эльфийка искренне удивилась.

– А?! – Инкуб напустил в голос такого же удивления, его заплаканные фиалковые глаза, разгорячённое лицо и вся особа выражали замешательство, а явственно видная плащ-палатка в штанах целилась прямо на Алинаэль. – Боги! Прост...

– Нет. Стой, не извиняйся. – Выбившее из колеи явление не давало и в такой ситуации преступить взятый на себя жрицей долг. – Всё... Всё в порядке. Можешь рассказать, что сейчас чувствуешь. Если нужно, могу тебя ещё раз обнять.

– Я... Х-хорошо... – Подойдя к ней, инкуб, ликующий внутри, но растерянный вовне, уже полно заключил в объятия жрицу, не нежно, а страстно прижимаясь плотнее и давая ей почувствовать его желание физически. – Я х-хотел бы вас. Если честно, сейчас мне так сильно похоть ударила в голову, что мне буквально больно сдерживать.

Алинаэль мягко разорвала объятия и таким же мягким голосом сказала:

– В-всё хорошо... Э-это уже лучше, чем с родственницей, но уже не совсем приемлемо для меня, так как долг предписывает отказ от плотских и романтических отношений. Я пока выйду на минут 20, а ты пока справься с похотью.

– Д-да. – Быстро кивнул Люпин.

Как только жрица вышла прочь, он подошёл к её креслу. В пару секунд мелкие огоньки дикого пламени хаоса, сразу штук 50, мерцали в глубине корней, что составляли удобное кресло, выжигая мелкие руны. Когда мелкий и незаметный ритуал был совершён, обычное кресло превратилось в необычное кресло. Наитие инкуба выхватило несколько хаотичных глифов откуда-то из самой его сути и сделало долгоиграющий фокусированный ритуал. Теперь жрица при следующем визите уже вряд ли сможет просто сидеть и слушать, картины, что он будет описывать, волей-неволей будут возникать в её голове с ней же в главной роли. Самое забавное, что энергия для подпитки этого ритуала будет браться в основном из энергий самого храма, от чего инкуб чуть не зловеще хохотал.

Закончив мозгопромывающий ритуал, он сел и начал нагло мастурбировать.

В месяц, что он пробыл в особняке дроу, проставив эксперименты на Стелле, Маэвис и Мире, он смог понять природу свою чуть лучше. Все его жидкости, включая кровь и слёзы, несут свойства афродизиака и частичку чистой хаотичной похоти, если долго выпаривать его слюну, можно получить очень мощный афродизиак, что скручивает любого разумного от приступа похоти. Подложить его в еду служанок было крайне весело, он ощущал, как они смотрят на всех мужчин с диким желанием, чувствовал, как их рты полнятся слюной, а непристойные соки пропитывают исподнее. Не весело было, когда Консетис огрела его «посохом», её оружие смогло в секунду превратиться в девятиглавый живой кнут и нанести в один удар такой урон, что демон чуть было не вернулся в круг удовольствий, лишь прикрывшая грудью от следующего удара Маэвис смогла уберечь его от выпадения из реальности. Спустя 15 минут он почти закончил, но специально сдерживался, чтобы Алинаэль зашла и увидела своими глазами пошлую картину. Задумка удалась, Алинаэль, насчитывающая на то, что молодой эльф уже закончил, зашла ровно в тот момент, когда поток белёсой жидкости залил её кресло несколькими струйками.

Ойкнув, смутившись и помявшись несколько секунд, Алинаэль неосознанно подалась на запах похоти и снова зарастила дверь в комнату. Оглядев тело молодого эльфа, она увидела возбужденный мужской половой орган, закатившего глаза от удовольствия и запыхавшегося эльфа. Люпин не видел её, но чётко ощутил эмоции удивления и стыда, в этот момент он и сфокусировал взгляд на эльфийке.

Секундная неловкая пауза, в которой их глаза встретились, нижняя часть Люпина отреагировала, наполнившись кровью ещё сильнее.

– Ой!.. – Алинаэль отпрянула от него, опершись об испачканное кресло.

– М! – В секунду спрятав срам от зардевшейся от смущения эльфийки и отвернувшись в сторону, выдавая смущение бардовыми длинными ушами, он попытался восстановить дыхание. – П-простите.

– Всё хорошо! – Выпалив в момент непредусмотрительную фразу, жрица дёрнула ушки, попытавшись сгладить неловкость. – Кхм... Твой... Твоя реакция вполне нормальная, ты молод, у тебя будет всё хорошо в твоей долгой жизни.

– Я просто заляпал ваше кресло.

– М? – Алинаэль обратила внимание на то, куда положила руку, и только сейчас поняла, что поверхность подозрительно влажная и склизкая. – Боги, какой же стыд. П-прошу тебя это сохранить в секрете. *Неразборчивые слова магии*

– Хорошо, леди Алинаэль.

– Ха... – Выдохнув подозрительно жаркий воздух, Алинаэль подошла к «Гэлиону» и положила руку ему на голову. – Не беспокойся, это моя работа, и я слышала вещи куда менее приятные и куда более стыдящие. Ты нормальный, с тобой всё в порядке. Давай так, сейчас мы закончим нашу встречу, ты придёшь... Хмм... Скажем, послезавтра с утра или в это же время, чтобы продолжить этот сложный разговор.

– Спасибо, леди Алинаэль. – Люпин вытащил свою «благодарность» поклоном в пол, скользнув взглядом по её ногам. – Надеюсь, у вас... Кхм... У нас удастся найти выход до того, как будет поздно.

– Пока что не за что, иди.

Протопав обратным путём из храма, он не заметил никаких посетителей, а этот диалог закончился лишь уже в полноценную ночь. Красивые небеса, лишившиеся туч, обнажили картины сияющих звёзд. Он видел эту картину в первый раз, она была прекрасна, что задевало струны его сути, тянущейся к совершенству. Хаотичные искры образовывали созвездия диковинных существ, и лишь птицы, что прочитали по небу, рушили магическую картину.