Институт

– А кто-нибудь поверит тому, что на флешке?

– Энни точно поверит, – улыбнулся Тим. – Она верит в призраков, НЛО, приходящих, во что угодно.

Люк не улыбнулся в ответ.

– Да, но она немножко… ну, вы знаете, не в себе. Хотя ей вроде стало получше, когда она начала часто видеться с мистером Дентоном.

У Тима брови полезли вверх.

– С Барабанщиком? Хочешь сказать, они встречаются?

– Да, наверное, если про старых людей так говорят.

– Ты читаешь ее мысли?

Люк чуть заметно улыбнулся.

– Нет. Я снова могу только двигать подносы из-под пиццы и шевелить книжные листы. Она мне сама рассказала. – Люк задумался. – И, наверное, не беда, что я вам сказал. Она не брала с меня клятву хранить тайну.

– Ну ничего себе! А насчет флешки… знаешь, как можно потянуть за ниточку и распустить целый свитер? Думаю, флешка способна оказаться такой ниточкой. Люди узнают детей из Палаты А. Многих детей. Начнется расследование, и все надежды шепелявого возродить программу накроются медным тазом.

– По-моему, у него в любом случае ничего не выйдет. Он может думать иначе, но это просто магическое мышление. С пятидесятых годов прошлого века мир сильно изменился. Знаете, я все-таки пойду…

Он махнул рукой в сторону дома и сада.

– Иди, конечно.

Люк зашагал прочь, точнее, поплелся, опустив голову.

Тим почти было его отпустил, однако в последний миг передумал. Догнал Люка и взял за плечо. Когда мальчик обернулся, Тим его обнял. Он обнимал и Никки… черт, да он всех детей обнимал, когда по ночам их мучили кошмары, но сейчас это значило намного больше. Несравненно больше. Тим хотел сказать Люку, что тот храбрый, быть может, самый храбрый мальчик – причем в жизни, а не в приключенческих книжках. Что он сильный, порядочный, и родители им гордились бы. Хотел сказать, что любит его. Только слов не находил. Впрочем, в них и не было нужды. Как и в телепатии.

Иногда объятие – это телепатия.

6

За домом – между задним крыльцом и огородом – рос красивый старый дуб. Люк Эллис, который когда-то жил в Миннеаполисе, штат Миннесота, с любящими родителями Гербом и Айлин Эллис, который когда-то дружил с Морин Алворсон, и Калишей Бенсон, и Ником Уилхолмом, и Джорджем Айлзом, сидел под этим дубом. Он уперся локтями в колени и смотрел на то, что Венди называла Крутыми горками.

А еще я когда-то дружил с Авери, подумал он. Именно Авери их на самом деле освободил. Если кто и герой, то не я. Герой – Авестер.

Люк достал из кармана мятую сигаретную пачку и выудил конфету. Ему вспомнилось, как он впервые увидел Калишу, когда девочка сидела на полу с такой же конфетой в зубах. Хочешь? – спросила она. Может, сахар немного поднимет тебе настроение. Мне всегда поднимает.

– Как по-твоему, Авестер? Поднимет мне это настроение?

Люк сгрыз кусок сигареты. Настроение и впрямь стало чуточку лучше, хотя он не знал почему. Тут точно не было никакого научного объяснения.

Люк заглянул в пачку. Там оставалось еще две или три штуки. Можно было съесть их сейчас, но он решил подождать.

Оставить немножко на потом.

23 сентября 2018 года

От автора

С твоего позволения, постоянный читатель, несколько слов о Рассе Дорре.

Я познакомился с ним больше сорока лет назад – много больше сорока – в городе Бриджтон, штат Мэн. Тогда он был единственным фельдшером в местной больнице, где работали три врача. Расс лечил почти все хвори нашего семейства, от кишечного гриппа до отита у детей. Его стандартной шутливой рекомендацией от простуды были чистые жидкости – «просто джин и водка». Он спросил меня, чем я занимаюсь, я ответил, что пишу романы и рассказы, по большей части страшные, про паранормальные явления, вампиров и прочих чудовищ.

– Извини, я такого не читаю, – сказал Расс.

Ни он, ни я тогда не знали, что со временем Расс будет читать все, что я пишу, – как правило, в рукописи и часто в процессе работы. Кроме моей жены, только он видел мои книги непринаряженными и не готовыми показаться на людях.

Я начал задавать ему вопросы, поначалу на медицинские темы. Это Расс объяснил мне, как грипп меняется год от года, в результате чего каждая новая вакцина со временем перестает действовать (для «Противостояния»). Он дал мне список упражнений для того, чтобы мышцы коматозного больного не атрофировались (для «Мертвой зоны»). Он терпеливо растолковывал, как животные заражаются бешенством и как развивается эта болезнь (для «Куджо»).

Его участие постепенно расширялось, и, выйдя на пенсию, он стал моим помощником-консультантом на полный рабочий день. Мы вместе посетили Техасское школьное книгохранилище при работе над «11/22/63» – книгой, которую я буквально не смог бы без него написать, – и пока я проникался атмосферой места (искал призраков… и нашел их), Расс делал фотографии и проводил измерения. А когда мы поехали в Техасский кинотеатр, где полиция задержала Ли Харви Освальда, именно Расс спросил, что шло там в тот день (двойной сеанс, включавший фильмы «Боевой клич» и «Война – это ад»).

Для «Под Куполом» он собрал тонны информации про микроэкосистему, которую я пытался создать, от мощности генераторов до того, на сколько хватит продуктов. Однако больше всего он гордился тем, что сумел помочь, когда я попросил придумать запас воздуха для моих героев – что-то вроде баллона для дайвинга, – которого хватило бы минут на пять. Это было нужно для кульминационного момента книги, и я тщетно ломал голову. И Расс тоже, пока не застрял в автомобильной пробке и не пригляделся к машинам вокруг.

– Шины, – сказал он мне. – Шины наполнены воздухом. Он будет затхлым и вонючим, но дышать им можно.

И так, дорогие читатели, там появились шины.

Он очень многое подсказал мне для книги, которую вы только что прочли, от анализа новорожденных на НФМ (да, он существует на самом деле, только чуточку приукрашен литературно) до того, как получить отравляющий газ из бытовой химии (не пытайтесь повторить этого в домашних условиях, дети). Он проверял каждую строчку и факт, помогая мне добиться того, к чему я всегда стремлюсь: сделать невозможное правдоподобным. Расс был крупный, широкоплечий, светловолосый, любил шутить, пить пиво и запускать бутылочные ракеты на Четвертое июля. Он вырастил двух замечательных дочерей и был с женой на протяжении долгой болезни, которая свела ее в могилу. Мы работали вместе, но он был еще и моим другом. Мы прекрасно ладили. И никогда не спорили.

Расс умер от почечной недостаточности осенью 2018-го, и мне чудовищно его не хватает. Не хватает, когда мне нужна информация (в последнее время это были лифты и айфоны первого поколения), но гораздо сильнее, когда я забываю, что его нет, и думаю: Надо бы звякнуть Рассу или написать ему по электронке, спросить, как дела. Эта книга посвящена моим внукам, потому что она в основном о детях, но сейчас, готовясь выпустить ее в мир, я думаю о Рассе. Очень трудно расставаться со старыми друзьями.