Истины нет

И он ударил. Черная туча колыхнулась: ее распорола яркая золотая молния, затем еще одна, и еще. Прямые лучики-молитвы, уходящие ввысь, изогнулись и тысячами стрекал пронзили подступившую темноту: Грюон собирал нити молитв, как швея собирает пряжу, и плел из них новые заклинания. Он легко управлял ими, раскалял добела и выжигал ими нечисть. Задрожало поле, и потоки черно-желтой жижи ударили фонтанами, собираясь в ленты. Они, как диковинный выводок кобр, поднялись и встретили разноцветное плетение кардинала. Раздался очередной «о-охм». Сотряслось небо. Могучая ударная волна опрокинула пресвитера навзничь. Он почувствовал, что резко слабеет. Черные ленты, пиявками присосавшись к его заклинаниям, через них впились в священнослужителя и отрезали от Родника. Грюон застонал и захаркал кровью. В его разуме замелькали образы жутких демонов: они пытались завладеть его телом, обратить в свою пользу его умения, сделать одержимым, но только мешали друг другу, толкаясь, как базарные торговки, как распоясавшиеся петухи, и лишь потому кардинал не отдался их власти в тот же момент. Как же долго длились для него те несколько секунд, когда он изо всех сил боролся против ломящихся к нему в разум духов. Он извивался на залитой кровью земле, судорожно обхватив голову руками, будто пытаясь выскрести из нее чужаков. И вдруг все прошло. Разум очистился, и Родник вновь полился чистой, безмятежной, сверкающей речкой, наполняя его вдохновенной силой. Грюон поднял голову, чтобы оглядеться, и сразу понял, что произошло. Теперь перед врагом он был не один: рядом был Эртаи. Он стоял на колене, и ладони его лежали на земле. Руки и плечи его горели жарким рыже-желтым огнем, а в глазах билось яркое малиновое пламя. Огонь волнами стекал в ладони и исчезал в земле, а чуть дальше вырывался на поверхность и разбегался ручейками. Земля перед городом вдруг обратилась в огненный котлован. Черные смерчи потеряли источник своей силы — кровь. И вновь во тьму полетели завитые в заклинания молитвы. Взбешенный Агол отмахивался от них, как медведь отмахивается от пчел. Но их было так много, безумно много, и они находили те самые нос и сяжки и жалили беспощадно. Темные генералы бросились вперед, несмотря на сковывающие их сети, на стену безжалостного огня и пробили ее. Снова потянулась тьма, расплескиваясь вокруг, как чернила каракатицы. Кинулась на стены города, душила, крутила, заставляла людей гнить заживо, отсекала мертвеней от связи с их воеводой, крошила останки в пыль. И снова к воротам устремились неисчислимые легионы. Но теперь их прикрыла магия. Пламя справилось не со всеми, а заклинания кардинала искажались и отлетали от щитов фархов, как горох от стены.

— Я справлюсь, — прорычал Эртаи. — Отойди за ворота, бей гадину оттуда.

Кардинал легко оторвался от земли и в желтом сиянии перелетел на стену. На мгновение он увидел город с высоты птичьего полета — и его поразило увиденное. Маленькая светлая точечка, наполненная отвагой и решимостью, окруженная огнем, чернотой, кровью и смертью. В который раз содрогнулась земля, и камень под ногами пресвитера стал плавиться. Грюон спешно спланировал за стену. Вовремя: привратные башни склонились, словно восковые, лопнули воротные цепи, упал в ров перекошенный, пылающий мост. Еще мгновение, и побелевшие камни стали распадаться на куски. Грюон инстинктивно пытался сдержать их магией, уберечь от огня, но его заклинания разбились о невиданное пламя. Ворота исчезли. Кардинал воскликнул от удивления и сразу возбужденно заорал что-то несвязное, осыпав проклятиями черное облако. Перед городом, мерно покачивая десятком голов, стояла огненная гидра. Из ее пастей хлестало пламя. Тьма скорчилась от боли и отшатнулась. Бесы завыли от ужаса. Ведьмовские заклинания бессильно развеивались, не добираясь до хтонического существа. Грюон радостно, почти по-девичьи заверещал, и небо вокруг города обрушилось белым звездопадом. Насыщаемый Родником и сотнями тысяч живых молитв, он снова ощущал себя Высшим. И тут гидра пошла вперед, сметая все на своем пути. Также насыщаемая Родником, она рвалась прямо к Криз-Аголу. Грязные пальцы тьмы смыкались на ее головах, горели, но силились согнуть, оторвать, прижать к земле. Однако вместо одной отсеченной, как в легендах и сказках, вырастало две новых. Тьма почувствовала привкус поражения, но сдаваться не собиралась. Агол вскричал и обратился в кошмарную тучу, сотканную из всех ужасов, что таятся в темноте, и боли, что несет смерть. Пепельное облако развернуло огромные крылья, показалась чешуйчатая шея, истекающая кровавым туманом, щелкнули белые зубы, и сверкнули тысячи глаз. Тяжелый удар отшвырнул гидру обратно к стене. Зверь, оглушенный, качнув головами, медленно поднялся и полил землю перед собой потоками огня, говоря, что готов биться.

Чудовищный грохот перекрыл все. Посыпались стены города, унося в могилу тысячи жизней разом. Река вспучилась и стеной поднялась в воздух, небо озарилось, сверкнули молнии, ударили в землю. Камни стали собираться в гротескные фигуры. Из пожаров полезли невиданные огненные существа. Река кинулась по улицам города, затапливая склады, погреба, жилища, рвалась на пожары и камни. Огонь вставал стеной и, вступая в прямое столкновение с водой, устилал все жгучим паром. Стихии словно сошли с ума. Земля вздувалась, расползалась, собиралась в больших и малых големов. Существа, созданные землей, водой и огнем, бросались на всех и каждого. Люди, демоны, новые участники сражения — все закружилось в едином всепожирающем танце. Небо рассекли невидимые лезвия, и из озарившихся желтым светом прорех тысячами пикировали крылатые существа. Их доспехи ярко горели, а мечи сыпали искрами. За считанные минуты все небо и земля оказались расчерчены разноцветными брешами. И из них выползали, вылетали, выкатывались, выходили, выпрыгивали, появлялись Высшие существа — Армии Великого Кольца Планов — и тут же вступали в бой. Каждый сам за себя. Город, почти удержавший штурм Радастана, был повержен в одно мгновение и буквально исчезал с лица земли. Сотни тысяч жителей не могли ни укрыться, ни спрятаться, ни сражаться. Они метались между взбешенными Высшими, падали ниц, рыдали, прижимали к груди детей, ломали в молитвах руки, зажимали дрожащими пальцами раны, стонали, рычали, умоляли о пощаде или смиренно принимали свою судьбу.

Стоя на вершине разрушенной башни, Кйорт зло и удовлетворенно улыбнулся. Родник проступил. Он забил из Нейтрали, как нежный слабенький ключ, впервые пробивший поверхность. Ходящий почувствовал это так ясно, что захотелось кричать от восторга. По его венам снова потекла насыщенная Нейтралью кровь. О, как он давно не чувствовал этого! Как давно не «шагал» и не ощущал на губах этот солоноватый привкус. Дыхание родины, запах дома. Его ни с чем не спутать, как бы далеко и долго ни приходилось путешествовать: каждое существо помнит его всегда. Его невозможно забыть. Дурманящий, как вино после длительной голодовки, снимающий жажду, как вода в пустыне, дразнящий плоть, как женщина после долгого воздержания, — аромат колыбели и родной земли.

Ходящий вырвал аарк из его панциря-ножен. Клинок радостно сучил костяной гардой, пропуская через поры Нейтраль. Он жадно пожирал ее, хватал кусками, как хватает теплое от крови мясо голодный волк, глотая, едва прожевав. Успеть, успеть насытиться, пока не отберут. Его взгляд встретился с испуганным взглядом Арлазара. Тот прижимал к голове руку, из-под которой тоненько сбегал ручеек крови, и пытался подняться. Кйорт хладнокровно отвернулся и осмотрелся. Он сразу увидел то, что хотел — над городом вилась тончайшая, видимая пока лишь ему одному нить Нейтрали, и он должен быть там первым.

— Кйорт, — прошептал Арлазар, — ты видишь его? Мы устояли?

— Я солгал, — пугающе застывшим голосом сказал ходящий. — An`valle, soallie[1].

И Кйорт исчез. Зверовщик застонал от бессилия и с трудом привстал на руках. Он увидел лишь, как ходящий легко бежит среди хаоса рушащихся домов и бурлящего огня, перепрыгивая с камня на камень, исчезая и появляясь. Он пропал из виду через мгновение. Арлазар упал на землю и снова схватился за голову. Они проиграли. Кйорт солгал, он солгал. Солгал. Он попробует забрать Родник. Он солгал.

Ходящий бежал легко и свободно, вдыхая полной грудью и не обращая внимания на творящееся вокруг него. Он не вступал в стычки, он вообще ничего не замечал, кроме курящейся ниточки Нейтрали, винтом поднимающейся ввысь. Он сделает, что задумал с самого начала, с того самого момента, как узнал про Родник. Найти точное место ключа ему не составило труда, и он без колебаний вонзил в него аарк.

[1] Прощай, дружище (йеррук).

7-3.

7.

Тишина. Успокоение. Безмятежность. Легкая пульсация Нейтрали. Счастье. Свет. Умиротворение. Замирание. Волна Нейтрали раскатилась концентрическими кругами, поднялась, обласкала и вернулась к ходящему. Закружилась в танце и сомкнулась в широкий прозрачный купол. Мгла стала уходить, свет перестал резать глаза, бреши стягивались одна за одной. Высшие замерли: они почувствовали, что опоздали. Верховные духи стягивались к куполу, и перед ними расступались и союзники, и враги. Каждый из них понимал, что все кончено. И в центре купола, сразу в двух Мирах, находился ходящий. Он обвел ясным взглядом окруживших купол Верховных. Радастан, Живущие Выше, Игания, Равнины, Ильметь, Мертвое Королевство, Друзз, Вечные Сады, Оур — представители каждого Плана стояли рядом друг с другом, но смотрели лишь на него. Высокий ангел отступил в сторону и дал пройти вперед нескольким существам. Ходящий узнал их: возвысившийся Грюон, в лохмотьях и черных ожогах Эртаи, Амарис, застрявшая где-то наполовину в своем звере, и его изможденный отец. Они отдали столько сил, боролись каждый за свою мечту, но прямо сейчас она ускользала у них из рук. Сердца ходящего забились в сильном волнении, словно боясь застыть от набежавших холодных иголочек радости и возбуждения: снова открылись несколько десятков брешей, и из них вышли его друзья. Захотелось кричать во все горло. Все до одного, кого он знал, и даже несколько совсем молодых. Их аарки сверкали и поигрывали огнями. Они молча и решительно выстроились в круг, оцепив купол. Верховные отступили на несколько шагов. А прямо над куполом зависла тройка ходящих в Завершении. Они были готовы пресечь даже саму мысль о попытке помешать их собрату по оружию. Все должно было идти путем Нейтрали. По ее правилам. Где-то в вышине спокойно кружились Т`Халоры. Они не без интереса наблюдали за развязкой драмы.

Кйорт широко улыбнулся. Его глаза осветились и восторженно заблестели. Волдорт устало опустился на камень. Ноги больше не держали его. У него за спиной преклонил колено черноволосый эккури, он наклонился к Волдорту и прошептал что-то тому на ухо. Священник вздрогнул и посмотрел в сторону. Кйорт проследил за его взглядом и утомленно выдохнул: к куполу по Нейтрали шли двое. Могучий, решительный, сверкающий каждой частью доспеха — Аватар и жалкий, скулящий кусок человеческой души — Илур Эткинс. Кйорт нехотя потянулся к аарку и вынул его из земли: он понял, что нового боя с Перерожденным не избежать. Он уже чувствовал, что Аватар пройдет через купол, и никто не остановит его, ибо он, как и Кйорт, находился сразу в двух Мирах. Не понимал как, но знал, что так и случится. Нейтраль вздрогнула, подернулась дымкой и легко пропустила внутрь Аватара. Верховные молча смотрели, они все поняли. Понял и Кйорт.

— Ну, приветствую тебя, Праведник. Давненько тебя не было видно. Так это ты должен меня убить? — задумчиво уточнил ходящий. — Что ж ты такого совершил, что я стал частью твоего проклятия?

— Приветствую тебя, нарушивший обет. Приговоренный ходящий именем Феррронтарг, — ответил Энглуд. — Рано или поздно мы должны были встретиться. Должен признать, что данный момент меня устраивает.

Илур испуганно отползал в сторону, пытаясь понять, чем эта встреча грозит ему лично.

— И раз ты спросил, я согрешил. Гордыня и трусость. Но сейчас все будет иначе. Я убью тебя, выполню клятву, и подарком мне и всем Живущим Выше станет этот Родник.

— Знаешь, в одном ты прав, — Кйорт крепко сжал аарк.

Побагровели глаза, пронеслась черная сетка вен и артерий. Замерло страшной маской располосованное лицо.

— Теперь все будет иначе.

Аарк сверкнул. Кйорт крутнул оружие, срезая полезших через него духов.

— Пустой паразит! — Энглуд испуганно отшатнулся.

— Видишь, ты снова согрешил, — усмехнулся Кйорт и мягко, как крадущийся кот, пошел вперед.

Доспех Аватара засиял, наполняясь внутренней силой. В руке из хлынувшего света воплотился большой треугольный щит с красочным гербом, гордость и мощь любого Перерожденного, практически несокрушимый. Энглуд взмахнул широким мечом, рассекая воздух, и пошел навстречу ходящему. Кйорт закружил вокруг сверкающей горы и стал жалить ее черным клинком, пытаясь найти брешь в обороне. На щите оставались рваные черные царапины, но пробить его не мог даже кусок самой Нейтрали. Вдруг ходящий «шагнул» и очутился прямо за Аватаром. Аарк чиркнул по спине Перерожденного, оставив широкую черную борозду. Отлетел кусок брони, и тут же под удар подставился щит, отводя новую опасность. Но Кйорт снова «шагнул». Чирк — и полетел другой кусок. Запоздавший щит, взмах меча Аватара, рассекающего пустоту. Шаг, чирк. Но в этот раз Энглуд успел, и клинок лишь скользнул по щиту. Йерро отшагнул назад, восстанавливая дыхание. Энглуд стукнул мечом о край щита и снова пошел в атаку. Он был почти так же быстр, как и ходящий, но гораздо сильнее и лучше защищен. Его сверкающая броня с трудом, но сдерживала удары, а на каждый «шаг» ходящего он почти всегда успевал среагировать, когда Кйорт исчезал из-под замаха и, появляясь то справа, то слева, то позади, проверял на прочность солнечный доспех. Тот пока не поддавался, но уже скоро был весь покрыт рытвинами, вмятинами и черными царапинами. Яркий, сверкающий щит несколько раз восстанавливал свою форму, сглаживая щербины, оставляемые аарком, но и этому скоро должен был прийти конец. Силы Аватара не бесконечны. В этот раз Кйорт не делал ошибок предыдущей схватки и уверенно клонил чашу весов в свою сторону. Но Перерожденный был опытным бойцом, он также видел, как устает ходящий с каждым «шагом», и понимал, что рано или поздно тот ошибется. И тогда ему достанется хороший щелчок, который разом закончит поединок. Понимал это и Кйорт, и потому гораздо реже стал исчезать, полагаясь лишь на собственную скорость. Аватар почувствовал это и стал вести себя агрессивнее. Кончик его меча все чаще мелькал то перед глазами, то у самой груди ходящего. Но первую кровь пустил именно Кйорт. В очередной раз ускользнув из-под удара, он крутанул пару обманных движений, несколько раз «шагнул», не нанося удара, нырнул под очередной взмах, скользнул вдоль щита и четким коротким движением разрезал лицо Аватара наискосок. Энглуд взревел и яростно замолотил мечом, но ходящий уже отступил. Аватар тыльной стороной латной рукавицы размазал алую кровь, хлынувшую на нагрудник.