Истины нет

Они не знали, зачем пришел этот враг: за землями или душами. Но ни то, ни другое просто так отдавать не собирались. И лишь несколько существ понимали настоящую причину, с надеждой каждый раз посматривая на небо, где временами скользили тонкие и едва заметные нити Нейтрали.

Родник не торопился. Однако Кйорт каждый день говорил, что он все ближе. И предупреждал, что это же видят и радастанцы. Теперь, когда время бесед закончилось, а в дело должны были вступить клинки, ходящий избегал всякого общества. Он подолгу сидел на зубьях то одной башни, то другой и всматривался в небо. Поглаживал свое оружие и шептался сам с собой. На его лице постоянно лежала тень тяжелых раздумий и проступала тончайшая черная сеть. Это настораживало и пугало одновременно. И никто, даже Волдорт, не решался говорить с ним. А если такие смельчаки и находились, то Кйорт молча отворачивался, давая понять, что не намерен беседовать.

И это утро ничем не отличалось от предыдущих. Солнце еще не показало свой диск над полем, однако предупредило о скором своем появлении ярким оранжевым заревом. И чистое небо без малейшего облачка зазвенело от утреннего жара.

— Началось, — проговорил Кйорт, по своему обыкновению сидевший на одном из толстых зубьев башни.

Олак, стоявший недалеко, вздрогнул и с опаской посмотрел за стены.

— Я ничего не вижу, — покрутил головой оборотень.

— Зато вижу я.

Ходящий подскочил к небольшому бронзовому колоколу и изо всей силы несколько раз дернул за шнур. Яркий и чистый звон понесся над стенами, оповещая Наол об опасности. И вот уже ему гулко и раскатисто вторил большой колокол на главной башне города. Город всколыхнулся.

— Расставляй своих колдунов, жрец, — размеренно сказал Кйорт подошедшему Эртаи. — Как было решено. Скоро им предстоит показать себя.

— Ты уверен? — голос жреца подрагивал от волнения.

— Да. Агол уже тут. Я чувствую его.

И тут небо расчертили тугие смоляные полосы, состоящие из клокочущих черных птиц. Полосы извивались и трепыхались, совсем как тентакли глубоководных кальмаров. С них сыпался пепел и стелилась угольная крошка. Покрывая небо, насколько хватало глаз, птицы собирались в чудовищную стаю. Их безумный клекот долетал даже до стен. Крылатая орда медленно качнулась в стороны, управляемая незримыми силами, затем замерла, принимая форму громадного полотнища. Послышалось протяжное и гулкое «о-охм», стая в очередной раз качнулась слева направо и излилась кровавым ливнем.

— Что это? — голос Эртаи дрожал.

— Это его знамя, — ответил Кйорт, стирая со щеки долетевшую до стен каплю крови. — Смотри!

Горизонт вокруг города стал чернеть. Медленно и неотвратимо приближались бесы, четкими, стройными рядами, заполняя собой все пространство. Катились толкаемые сотнями рук многочисленные подступные и осадные машины: катапульты, требушеты, «черепахи», «мускулы», гелеполи. Впереди виднелись большие деревянные щиты для укрытия от стрел. Трепетали на длинных флагштоках вымпелы, слышались долетающие до стен резкие хрипы труб и ровная дробь барабанов. Теперь к городу подступила не бешеная безмозглая масса разношерстных бесов, которую гарнизон Наола с легкостью обратил в бегство, но громадная регулярная армия, неизмеримая сила сотен легионов Радастана, с генералами и самим Криз-Аголом во главе.

— Небеса, — прошептал Эртаи.

— Совсем как мы, — послышался голос кардинала.

— Ваш Мир, ваши правила, — хладнокровно напомнил Кйорт. — И так же смертны, как и вы. Просто бейте сильнее.

Черно-кровавое знамя колыхнулось, и армия пошла на приступ. Стены вздрогнули от попаданий первых снарядов. Но вместе с ними к городу понеслись сыплющие чадом облака в форме стрел, огненные шары, изогнутые трещины молний, разноцветные всполохи и вспышки мечущихся огоньков. Тянулись кровавые лучи, а вода во рве вскипела и ринулась на стены. Заползала по ним, как диковинный слизень, и жглась, плевалась в глаза, заливала настилы и хватала жгучей кислотой конечности защитников. Но огонь встретил воду, молнии разбежались в стороны, огоньки закружились веерами и унеслись ввысь, а кровавая вода схлынула: ведьмины заклятия встретили могучий отпор Истинной Силы. А стены издевательски хохотали над рассыпающимися мелкой крошкой камнями.

— Бей! Точнее! Стрелять чаще! — ревели командиры, но никто не нуждался в дополнительных окриках.

Тучи стрел каждую секунду находили своих жертв, пробивали панцири, вонзались в щиты, вгрызались и жалили. Атакующие не оставались в долгу, и на стены также сыпался град стрел. Бесы топтали павших и катили свои подступные машины. Трупы скатывались в ров вместе с фашинами, вода кипела и бурлила от агонизирующих гончих. Они живьем кидались в него, заполняя своими телами. Жрецы со стен пытались их жечь прямо во рве, но сталкивались с сопротивлением с той стороны: ведьмы не хуже пресвитеров знали свое дело. Громадные гелеполи приближались. Их было десятки на каждую сторону. Стрелы не приносили им никакого вреда, а пресвитеры и жрецы яростно боролись против сидящих в гелеполях колдунов и ведьм. И осадные машины падали под огнем требушетов, сгорали и разваливались, погребая под собой десятки бесов.

С безудержной яростью бесы рвались к стенам. Лишь северная сторона, защищенная широкой рекой, полностью игнорировалась атакующими. Прорвавшиеся гончие грызли камень, скреблись, словно пытаясь взбежать по стене, падали вниз. Вздрагивали от метких попаданий стрелков, но не прекращали натиск. Те «мускулы», что доезжали до рва, быстро засыпали доверху отдельные его участки отрубленными конечностями, телами, головами павших вперемешку с заготовленными фашинами. И вот уже первые лестницы и веревки с крюками ударились о край стены. Их рубили, сталкивали рогатинами, на головы врагов летели камни, лился кипяток, масло, горячая смола, сыпалась известь. Город окутался дымом, болью и смертью. Пылали участки рва, уродливо склонились обугленными останками гелеполи. Ярость и упорство обороняющихся, всех, до единого жителя, способного носить оружие, были настолько сильны, что в первые несколько часов ни одному защитнику не пришлось даже вступить в рукопашную на стенах. Земля пропиталась желто-черной кровью, бесы скользили в лужах крови и кишок, падали, поднимались, тянулись к лестницам, рвались к стенам и падали замертво. Но их поток не иссякал. Ров бурлил от кипящей крови, и прекрасный Наол превратился в жуткую чашу с булькающим ведьминым отваром. Смерть, схватив поварской черпак и помешивая это варево, беззубо скалилась из-под куколя своей хламиды, подбрасывала страдания, боль, слезы щедрыми щепотями.

Сражение распалось на части. Владеющие Истинной Силой уже напрямую схватились с ведьмами, их сражение перешло в иную плоскость, и бесы, как и люди, перестали опасаться огненных вспышек. Но в пылу битвы метательные машины Радастана подобрались ближе и, укрывшись за щитами из дерева и панцирями, стали бомбардировать город большими круглыми клетями с крысами. Эти ядра раскалывались от удара, и не знающие боли и жалости животные бросались на любого, кого увидят. Их клыки истекали ядами и кислотами. И даже разрубленные пополам и раздавленные кованым сапогом, они продолжали щелкать зубами и пытаться добраться до цели. Защитники города отвечали прицельным огнем из требушетов, и им удалось подавить часть наступающей артиллерии. Атака стала вязнуть. Бесы путались в мертвых, спотыкались, поскальзывались, падали, вязли в расползающихся внутренностях. Над городом стал расползаться сладкий тошнотворный запах. И большие квадратные щиты фархов все чаще стали опускаться, нарушая строй «черепах». В образовавшиеся бреши тотчас проливался дождь стрел и болтов.

В дело снова пошли «мускулы» и свежие легионы фархов. Но теперь они добрались до стен. Плотность огня несколько спала, и бесы смогли зацепиться сначала за один участок стены, затем за другой. То тут, то там стали вспыхивать стычки за внешние башни. Оборона второй стены вступила в схватку, осыпав захватчиков стрелами, и бесы снова оказались отброшены к ее подножью. Но путь уже был проложен. Падение первой стены казалось не только неминуемым, но уже очень скорым. Еще одна волна, затем еще и еще. Семь раз защитники города отбрасывали бесов от ограждений, прежде чем рухнули первые ворота. Измотанные, уставшие, израненные люди, все, кто остался жив, ушли за вторую стену, и первый рубеж обороны был сдан. Бесы захлестнули его, как поднявшаяся волна захлестывает берег, и в вечерних лучах прячущегося солнца на горизонте показалось громадное сооружение.

6-3.

6.

Усеянное трупами поле расцвело огненными цветами: пожары плясали на останках подступных и осадных машин. Радастан не прекращал натиск ни на минуту. К городу все шли и шли неисчислимые легионы. Лились грязным потоком, закованным в тяжелые латы и панцири, укрывшись за широкими щитами, лезли через разбитые ворота, таранами из подведенных «мускулов» разрушали первую стену. Закреплялись на новых позициях и начинали стрельбу из луков и арбалетов по защитникам второй стены. Но медленно приближающаяся к городу махина вызывала настоящую тревогу.

— Таран, — воскликнул кардинал, покусывая губы.

— Неужели это чудовище? — Эртаи склонился вперед, опираясь руками о парапет наблюдательной башни.

— Брат Хэйл, — Грюон обернулся к безмолвно стоявшему в сторонке Призраку, — ты знаешь, что делать. А я помолюсь за тебя и твою душу. Сейчас настало твое время.

— Как скажете, Ваша Светлость, — Призрак кивнул и вышел.

Сто шагов длиной и весом не менее тысячи пудов крытое сооружение с выступающими рычагами и мерно покачивающимся громадным бревном с наконечником в форме бараньей головы — это был таран. Тысячи рук одновременно толкали, сотня больших животных под непробиваемой броней тащили громадину. Впереди сновали десятки каибов, ловко расчищая путь. Отдельный отряд укладывал на землю дополнительные валики и деревянные щиты.