Истины нет
Шрифт:
— Сколько прошло времени? — спросил ходящий.
— Сутки, — священник обернулся. — Суета в городе. Здорово же ты всех напугал. Все только и ждут нападения. А этот жрец с кардиналом сейчас выглядят как лучшие приятели. Правда, каждый готов при случае ударить другому в спину. А знаешь, похоже, что никто в городе не знает, кто такой Эртаи на самом деле. А ведь он оборотень. Да и вокруг него крутятся такие же. Удивительно, что их до сих пор не распознали.
— Он для этого убивал себе подобных, — усмехнулся ходящий. — Маленькая жертва ради большой цели. Как и у всех.
Кйорт сел на постели: он снова чувствовал себя сильным и быстрым.
— Наверное, ты прав. Как думаешь, мы выстоим?
— Нет.
Ходящий дотянулся до табурета с вещами, потянул
— Но Родника им не видать, раз уж я тут.
— Ты…
— Я могу вскрыть его сразу, как нарыв.
— И уничтожишь все, ради чего…
— Да. Но это крайняя мера. Надеюсь, у нас достанет времени, я чувствую, что Родник уже сочится. И они это чувствуют, — Кйорт боднул головой за окно. — Скоро все и произойдет.
— Сын мой, ты должен знать: я горжусь тобой. Горжусь принятым тобой решением…
— А я нет.
— Жизнь, какой бы странной или ненужной она ни казалась, является жизнью. Ты спасаешь многие.
— Я не хочу говорить об этом, — мягко огрызнулся Кйорт и потянулся к одежде. — Не хочу и не буду. Я сделаю, как ты просишь. Этого достаточно.
— Миллионы людей, Кйорт. Души миллионов могли попасть в руки Радастана.
— Может, еще попадут. И какой-то их части даже понравится.
— Не говори глупостей. Да, их вера несовершенна, но они идут к Живущим Выше. И пусть идут, ты же сам это понимаешь.
— К Живущим Выше? — ходящий надел штаны и замер с рубахой в руках. — К Живущим Выше. Я же тебе не рассказывал после встречи тут, в Немолчании. А ты и не помнишь после Перехода.
— Чего не рассказывал? — Волдорт чуть наклонился вперед.
— Живущие Выше, такие добрые, прощающие, справедливые, — лицо Кйорта застыло маской. — В Землях и Мирах, что мы даруем, требуется не оставлять ни единой живой души, доверившейся другим богам, ни одной. Их требуется предавать заклятию, дабы они не смогли научить и показать новым, чистым душам той погани, что свершали они для своих богов, ибо это будет грехом и перед Новым Богом. Перед вашим Богом.
— Что это? Откуда? — отшатнулся священник. — Слова яда. Слова Радастана!
— О нет, — йерро зло рассмеялся, — это Святое Писание Живущих Выше. Думаешь, они отличаются от своих врагов? Думаешь? Все Высшие одинаковы.
— Кйорт, — Волдорт также встал, — что ты говоришь?
— Думаешь, эти праведники, каковыми себя ставят, не способны, например, предать? Солгать? Уничтожить целый народ? Сжечь города? Залить их водой? Засыпать пеплом? Думаешь, чума и саранча — орудие лишь Радастана? Языческие жертвоприношения — лишь языческие? Убийства отцами своих сыновей в Их честь? Знаешь девиз того рыцаря, что позже стал Перерожденным, по имени Энглуд? — Кйорт уже злобно шипел, смотря в пол. Его желваки играли, а пальцы сжались в кулаки. — Убийство неверного не есть грех — это путь на Небо! Не есть грех? На его руках кровь десятков детей. Чем он лучше? Чем? Но люди не виноваты. Совсем. Разум их затуманен. Они загнаны, доверчивы, глупы и жестоки, как и все разумные. Высшие виновны.
— Сын…
— Знаешь цену их предательству? — ходящий впервые с последнего разговора с отцом посмотрел тому в глаза. — Разрушенный Мир йерро! Это результат союза с Ними! А каков был план? Хорош во всех смыслах, продуманный до тонкостей. Мы истребляем верхушку Радастана. И, если получится, даже Верховного. От Праведников требовалось лишь одно: в отсутствие лучших ходящих прикрыть нас. Да, мы знали, что любой из Миров хотел бы, чтобы ходящие служили только ему. Но это… это… так… мерзость… Радастан, как мы и думали, напал в ответ, и эти… светоносцы… с душами черными, как самая глубокая Бездна, пришли лишь тогда, когда выбора у нас уже не осталось. План развалился, и куски его уже пожирал Эллоаро. Хорош был выбор. Присягнуть в служении только Им в обмен на защиту или исчезнуть как вид, — голос Кйорта дрогнул и сорвался на крик. — И тут я спасал всех этих d`namme не для Них, а от Них! Вот цена предательства тех, кого ты считаешь
достойным веры. Тех, кому ты посвятил жизнь в этом Мире. И разве я хоть слово сказал тебе? Вовсе нет. Ибо каждый волен выбирать. Каждый! И они не лучше, не хуже. Нет. Они такие же. Они такие же Высшие духи, как и остальные. И есть лишь один План, который йерро ненавидят больше.— Кйорт, сын мой. Прости. Я не знал, — священник без сил опустился на табурет. — Я…
— А какое это имеет значение? Это бы как-то изменило твою просьбу?
— Не думаю, — медленно произнес Волдорт.
— Вот видишь. Но я поступлю, как обещал, — Кйорт в упор смотрел на отца.
— Прости меня, сын. Прошу тебя…
—Тебе не за что. Ты был хорошим отцом. А сейчас прошу, оставь меня одного, — ходящий продолжил одеваться.
Стена в его душе выдержала этот удар с завидной стойкостью. Он не зря возводил ее долгие годы: ни один камешек не шелохнулся.
— Как пожелаешь.
Волдорт, подавленный услышанным, медленно вышел. И лишь снаружи его плечи затряслись от рыдания. Впервые его сын так говорил с ним, а ведь он не лгал. Волдорт сжал рукой грудь: он не хотел слышать такую правду. Во времена всеобщей лжи никто не хочет ее слушать, и старый священник, бывший эккури, не был исключением. Но она проникла в него и горела в груди, словно наказывая его за право оставаться человеком. На него удивленно посмотрел Урс — широкоплечий оборотень с маленькими холодными глазами. Священник махнул рукой и пошел по коридору. Урс смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за дверью.
Скрипнули дверные петли.
— Как твой брат? Не получил нагоняй за то, что проворонил меня? — ходящий поправил перевязь с пристегнутым аарком.
— Нет, — голос оборотня был глубоким и приятным, чуть булькающим и хриплым.
— А ты какой оборотень? Ну, какой зверь? — йерро заговорщицки улыбнулся. — Не бойся, я не болтлив.
— Я человек, — хмуро ответил Урс.
— Что ж. Тогда показывай мне стены. Хочу осмотреть укрепления.
— Мне велено провести вас к мастеру Арлазару, — насупился оборотень.
— Хорошо, хорошо, здоровяк. Только не рычи, — криво усмехнулся Кйорт и пошел вперед. — Подсказывай, куда идти, конвоир.
5-3.
5.
Дни сменялись ночами, солнце — дождями. Напряжение в городе возрастало. Разведка приносила неутешительные новости: армия Радастана полностью окружила город. Были построены полевые укрепления, возводились невиданные осадные башни и метательные машины. Сновали бесы всех видов и мастей. От бесполезных, как казалось, при штурме гончих до громадных многоногих существ с тяжелыми панцирями, которые были способны изрыгать едкую слизь на много шагов. Прибыли еще несколько Палачей, а их легионы все шли и шли через наведенные ворота, и не было конца прибывающим чудищам. Ночами в небе кружили большие тени — весперо. Высматривали, вынюхивали, но после того, как несколько из них были сбиты дружным арбалетным залпом, близко не подлетали.
Люди с волнением и страхом ждали начала бесовской атаки. Они видели, как по стенам бродит странный человек, часто в сопровождении Арлазара или Эртаи. Иногда с ними прохаживался приезжий кардинал. Видели они и мрачных, закутанных в длинные плащи неутомимых наблюдателей, что, не двигаясь, всматривались в горизонт. И в глазах жителей города все отчетливее показывался страх и ожесточенность. Отступать было некуда. Этот враг не пощадит ни защитников, ни женщин, ни детей. Не будет предложения о капитуляции, не будет позволено хоть кому-то покинуть город. В случае если стены падут, погибнет каждый в городе, даже домашние канарейки. Это понимали все, а потому готовы были биться до последнего вздоха. Женщины и дети готовились взять в руки оружие и стать вместе с мужчинами на защиту стен. Осознание того, что десятилетний ребенок едва ли сможет пробить щит или панцирь беса и послужит лишь для того, чтобы удар, предназначенный настоящему воину, пришелся не в него, заставляло тысячи матерей плакать ночами. Но другого пути не было.