Истины нет

Куча зашевелилась, и кардинал увидел дрожащие худые плечи и костлявые руки, принадлежащие совершенно лысому слепцу. Его глаза были выжжены раскаленным прутом, в этом церковник не усомнился ни на миг: он достаточно повидал подобных калек. Вдобавок у этого вместо ушей зияли две заскорузлые впадины, а между тонких желтых зубов болтался обрубок языка. Мимолетного взгляда на герцога хватило, чтобы понять, кто проделал над несчастным все это. Калека зашевелил тонкими потрескавшимися губами и обернулся сначала на герцога, потом на кардинала. Грюон вздрогнул, когда пустые глазницы обратились в его сторону и словно встретились с ним взглядом. Марк Ирпийский ткнул старика еще раз, и кардинал почувствовал волну Истинной Силы. Она, будто прибой у крутых скал, налетела шипящими волнами и ударилась в стены комнаты, отбегая назад, ворчливо задирая верхнюю губу и морща нос, словно озлобленный пес. Потом волны взметнулись к потолку и растеклись по нему, сползая по стенам, забираясь во все щели и стекая на пол, образовывая непроницаемый пузырь.

— Теперь ни единого звука не пробьется сквозь стены, щели и замочные скважины этой комнаты, — напыщенно произнес герцог. — Вы довольны?

Пресвитер кивнул. «Жаль, что я не могу переговорить с этим стариком», — подумал он, но улыбнулся и уселся поудобнее, настраиваясь на долгий разговор.

— Однако неплохой у вас кабинет, — кардинал заинтересованно осмотрелся. — Немногие могут похвастаться и половиной таких книг и тем более таких дорогих подарков. Жезл от самого Папы, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — сухо ответил Марк. — Но я хотел бы не растекаться мыслью по древу, а сразу перейти к сути вашего прибытия. У меня мало времени.

— Да, конечно. Единственная доктрина — целесообразность? Так, кажется, звучит девиз Марка Ирпийского? — расплылся в улыбке кардинал.

Марк молча смотрел на гостя.

— Время сейчас неспокойное, — снова заговорил Грюон.

— Оно всегда такое, — отрезал Марк.

Он был уверен, что Грюон пожаловал к нему не за тем, чтобы говорить подобные вещи. И это нервировало, но он ничем не явил своего раздражения.

— Сейчас особенно, — не смутившись, парировал кардинал. — Если бы вы не лишили этого старика возможности говорить, он бы подтвердил мои слова. Ведь у него есть Истинная Сила. А это сейчас большая редкость. По крайней мере, была таковой до последнего времени.

Герцог промолчал, но священнослужитель и не ждал ответа.

— Даже ваши возможности, Марк Ирпийский, растут с каждым днем. Я прав?

Хозяин замка вздрогнул, но лицо его застыло, словно каменная маска.

— Будет вам, — кардинал дружелюбно развел руки в стороны и положил их на подлокотники. — Неужели вы думаете, что служитель Живущим Выше не способен увидеть то, чем сам обладает?

— Сейчас не то время, кардинал Грюон, — грозно проговорил Марк, — сейчас совсем не то время.

— Вы ошибаетесь, дорогой герцог, — кардинал наклонился вперед, — сейчас наступает именно то время, когда Сила возвращается. И вы это знаете, поскольку также обладаете ей. Вы наполняетесь Силой, словно колодец водой. С каждым днем вам становится все легче касаться ее. Чем ближе вода, тем легче ее использовать, но также легко и расплескать. И тогда снова надо ждать, пока колодец заполнится.

— К чему вы это все говорите, брат? — Марк нахмурился.

— Ваша Сила, герцог. Вы сами пытаетесь разобраться в ней. Оттого, словно червь, прогрызаетесь сквозь глину этих книг. Но ответа не находите, потому что Сила ваша другая. В этих свитках и рукописях нет того, что вам надо, и потому вы движетесь наобум.

Герцог мрачнел все больше.

— Вы, как этот слепец, идете в потемках, — кардинал указал на ворошащуюся кучу у стола.

— Вы ошибаетесь, Ваше Высокопреосвященство, — произнес Марк сквозь зубы, — ни единого раза мне не удалось взять хоть немного Силы из колодца, как вы изволили выразиться. Все эти рукописи. С молитвами… Бесполезны! Мои сбиры нашли мне самые древние и забытые молитвы. Самые разные. Ничего не вышло! Я даже…

— Я знаю, — успокаивающе произнес пресвитер, — я знаю, поэтому и приехал. Вы пытались призвать мертвецов.

— К-как? — герцог неожиданно побледнел.

— Не только у вас есть хорошие слуги, — уклончиво сказал Грюон. — Но я здесь не со святым заданием от инквизиции. Иметь с этими глупцами дела я не привык. Я знаю, как использовать вашу Силу, Марк. Вы обладаете совершенно другим талантом. И ваш колодец Силы не позволяет расплескать содержимое лишь потому, что вам не нужны молитвы. Вам нужно вот это.

Кардинал снял с пояса дорожный кошель и вытряхнул на ладонь скомканный кусок бумаги, развернул его, и на стол высыпалось с десяток блестящих черных семечек.

— Это семена датуры, — пояснил он. — Как только вы примете их, вы раскроете свои способности.

— И что же это за способности? — недоверчиво пожал плечами герцог, краем глаза разглядывая семечки.

— Способности у вас давно, Марк. Вспомните хотя бы тот случай, когда вы спасли королеву от секача. Разве это под силу было сотворить обычному человеку?

— Я убил его копьем. Не огненными шарами и не другими чародейскими молитвами.

— Конечно, вы услышали, как трещит валежник, и швырнули копье точно в то место, откуда выходил разъяренный секач. Вы пробили ему лопатку и пронзили сердце. Небывало хороший бросок.

Марк презрительно скривил губы в ответ на сомнение в его мастерстве.

— Небывало точный. Вы не кидали наугад, вы точно знали, куда нужно совершить бросок.

— И что же? Ваша Истинная Сила дает мне крепость руки?

— Точность броска в данном случае, герцог, — отмахнулся кардинал и продолжил: — А когда алийские легионы попали в мешок, и жрецы собирались их стряхнуть в горные расселины в Аргоссах? Кто указал, как и когда надо совершить обратный прорыв, чтобы уцелеть?

Марк набрал воздуха, чтобы заговорить, но кардинал не остановился:

— Вам удалось провести самого Аргосского Тигра, как тогда говорили. И единственный отряд, который спасся, был вашим. Кто в детстве не пошел со всеми на реку, когда случилась страшная гроза и двоих детей убило молнией? Вы способны видеть, Марк. А сейчас наступает время, когда вы можете это делать осознанно. Вы прорицатель. Ваша Сила уникальна.

Герцог, шумно выдохнув, осунулся и обмяк.

— И в этом проблема. Вы опасны, герцог. Вы очень опасны, и вас надлежит либо убить, либо заточить в яму, — резко сказал кардинал, выпрямляясь в кресле.

— Что? И вы явились сюда за этим? — Марк Ирпийский побелел, запуская тугие узлы желваков, и вскочил. — Вы смеете угрожать мне в моем замке? Да стоит мне…

— А вы знаете, что такое Предсказание? — взревел пресвитер, также вскакивая, ничуть не испугавшись сжатых кулаков герцога. — Знаете, что случилось с провидцами Эль-Эдала тогда, в мае тысячного года от Восхождения? Говорят, что в какой-то момент они, увидев грядущее, легли и умертвили себя. Оставили свой народ. А ведь они были великолепны в своем деле, и, если бы они дожили до той самой войны тысяча двести пятидесятого года, глядишь, не сидели бы мы тут сейчас. О, не говорите мне, что и пусть, и хорошо, что эти твари ничтожные, порождение Планов еретических, сгинули в ветрах. Ни в коем случае это не хорошо! Они были разумны, и знания их превосходили наши. И я думаю, что они увидели Истину. И своей смертью запустили это предсказание.