Истины нет

Илур, поскуливая от страха, прижался к кованому сапогу Перерожденного, обхватив его руками.

— А с каких пор по Нейтрали бродит Аватар и спасает предназначенных нам? — парировал тот, кого назвали Лациром. — Что, если я прикажу взять эту тлю силой? — угрожающе произнес голос. — Не забывай, Перерожденный, тут ты смертен.

— Как и ты со своими скулящими шавками, — отбил словесный выпад Энглуд. — Я уже сказал. Уходите, пока я не отдавил ваши крысиные хвосты.

Доспехи Перерожденного осветились внутренним солнечным светом.

— Ты знаешь, что будет с твоими псами и тобой, коснись вы Их доспеха. А мой меч разотрет любую из твоих собачонок по Нейтрали одним касанием.

— Не бахвалься, Аватар, — ехидно огрызнулся голос, — бравируй, но не пугай. Я уже убивал подобных тебе, но в этот раз не буду. Договор ты не нарушил, иначе Т`Халор был бы уже здесь!

— Ты поумнел, Лацир, — усмехнулся Перерожденный.

— А ты нет! — окрысился голос. — Но учти. Ты снял его с Тропы, хоть вопреки закону своей армии, но не против правил Нейтрали. Однако не приведи Нейтраль, эта многоножка окажется хоть на миг не под твоим крылом. Я заберу его в тот же миг. Гончие будут рядом всегда. Незримые, но готовые.

Послышался смех.

— Удачи тебе, Перерожденный Аватар.

— Не беспокойся, — спокойно ответил Энглуд.

— Кстати, — после короткой паузы, когда Илур посчитал, что разговор закончен, произнес голос, — а кто это тебе оставил такой впечатляющий след на роже? Я бы преклонил колено пред ним. Илур, может, ты знаешь? Скажи, ты же слышишь меня?

Илур съежился и сильнее прижался к холодной стали сапога, но не произнес ни слова, как наказывал Аватар.

— Убирайся! — рявкнул Энглуд, и сразу от плотной тишины зазвенело в ушах.

Перерожденный схватил Илура за шиворот и поставил рядом с собой:

— Слушай меня, человек. Знаменосец слов на ветер не бросает, и теперь ты от меня не отходишь. Как только ты отступишь на десяток шагов, ты умрешь.

— Зн-знаменосец, — у Илура подкосились ноги, но рука в железной перчатке не дала ему упасть.

— Я не знаю, зачем ты так нужен ему, что он явился за тобой лично, но это худшая участь даже для такого, как ты. И не напал он лишь потому, что видел тень Т`Халора. Обычные гончие оставили бы тебя в покое, но не Лацир. Теперь ты помечен. Ты помечен смертью, как бы напыщенно это ни звучало. Ты понял? — Илур кивнул. — Хорошо. Вставай и пойдем.

— К-куда идти? — едва ворочая языком, сказал викарий.

— Представь себе Феррронтарга и просто шагай. Нейтраль все сделает сама.

Энглуд толкнул вперед Илура и зашагал следом.

* * * *

Волдорт проснулся, когда повозка уже остановилась. Солнце теперь пробивалось через окна с другого бока, и священник решил, что уже за полдень. В повозке он находился один. Курлыкали голуби, да странный шум раздавался снаружи: звенящий топор, сухой треск дерева. Волдорт оставил теплый балахон на лежаке и выглянул. Слева и справа от повозки, плавясь под полуденным солнцем, стояло два стража. Священник по приставленной к кузову ступени спустился на землю. Кавалькада остановилась на привал: недалеко, в тени высоких елей, уже стоял, опираясь на свежесрубленные шесты, навес из белой ткани. Ветра почти не было, и натянутый тент лишь слегка подергивался. Впрочем, туго натянутые между стоек веревки смогли бы удержать навес даже в довольно сильный ветер. Под тентом на мягком ковре, прячась от палящих лучей, на подушках сидел кардинал. Перед ним на низком столике с витыми ножками стояли всевозможные яства и кувшин. Пресвитер, увидев священника, махнул рукой, приглашая его подойти. Стражи тенями проследовали за Волдортом и замерли недалеко от тента. Священник успел заметить, как пара воинов, оставшись в одних холщовых штанах, таскает воду в дорожную бочку. Еще несколько осматривают лошадей, проверяют упряжь. Пяток солдат расположились вокруг навеса, стараясь держаться в тени и ловя каждое дуновение ветерка.

— Отобедай, — впервые за утро заговорил кардинал. — Я уже собирался послать за тобой. До постоялого двора доберемся лишь за полночь, оголодаешь.

— Благодарствую, — Волдорт опустился прямо на ковер, отказываться от угощения он бы и не подумал.

Брат Грюон протянул ему подушку. Священник еще раз поблагодарил кардинала и, оторвав кусок оленины, налил в свободный хрустальный бокал из кувшина. Оказался «Ледогряйль».

— Теперь ты будешь со мной, брат, — после краткого молчания произнес кардинал.

— Врага надлежит держать рядом? — усмехнулся Волдорт.

— Врага? — Грюон улыбнулся. — Что ты, брат. Что ты. Какой ты враг? Запутавшийся сын. Диковинное растение, которое хочется изучить, но никак не враг.

— Ужели? — Волдорт отхлебнул вина. — Неужели церковь стала терпимой к еретикам?

— Церковь? Нет. Это я всегда был терпим к непознанному, потому что непознанное дает знания, которых нет у настоящих врагов. А кто знает, тот одержит верх.

— Вы отделяете себя от вашей веры? — удивился Волдорт.

— От веры в Папу, — уточнил кардинал.

Священник искоса глянул по сторонам. Грюон заметил это и успокаивающе произнес:

— Не волнуйся. Любые слова, сказанные тут, не долетят до чужих ушей.

Кардинал не стал объяснять почему, а Волдорт решил не спрашивать.

— Ведь то, о чем мы рассуждаем, родилось задолго до Явления Прощающего Грехи, — продолжил кардинал. — Живущие Выше посеяли семена жизни, и из них родились вода и земля, растения и твари лесные. Из них родились люди. Они, как маленькие дети, учились добывать себе пищу, говорить, строить укрепления, а Живущие Выше до поры оставили своих чад наедине с Миром, дабы те научились смирению, силе воли, умению бороться. И уже тогда первые племена сразу уразумели, что выжить можно, лишь когда в племени есть вождь, сильный физически или духовно, вождь, способный управлять и наставлять людей своих, вождь, решения или деяния которого поставят племя выше иных.

Пресвитер перехватил заинтересованный взгляд собеседника:

— Волдорт, мне посчастливилось читать многие древние книги. Я видел многие древние писания и, чтобы понять, искал тех, кто мог бы меня научить читать их. И я нашел таких людей. Старых и мудрых. Иногда я получал знания способами, за которые меня любая инквизиция сочла бы неугодным. Например, язык древнего Эола, на котором было написано большинство старых манускриптов. Как прочесть? Как расшифровать тайные знаки?

— Не знаю, — Волдорт пожал плечами. — Язык мертв уже много столетий. Последние его носители давно скончались от старости…

Священник встретился взглядом с кардиналом и обомлел.

— Именно. Я разрыл могилы… Я выучил их язык… — Грюон бросил знамение и склонил голову. — Но жажда знаний не грех, и мои Боги — Живущие Выше простили меня. Иначе как бы я получил Истинную Силу?

Волдорт внутренне задрожал: брат Грюон был в Мертвом Королевстве. Он нашел души угодных ему мертвецов и вернулся живым. На такое способны единицы… А сейчас, когда Грюон говорит ему это, он даже не таится. Уверенный, что знание Волдорта не причинит ему вреда. Почему он рассказывает подобное? Откровение за откровение? Он настолько готов открыться, чтобы услышать в ответ признание? Или это новая мудреная игра?