Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
Почему я одна должна сидеть с твоим ребенком?! Я не нанималась! Приезжай и занимайся с ним сам! Немедленно!
Спустя минуту телефон тренькнул входящим. Ольга ткнула на значок мессенджера и обнаружила возмутительное:
Твой выбор – твоя ответственность.
Что? Ее ответственность? Да какого хрена?!
Сам заделал и в кусты? А мне теперь отдуваться?
У нее слов цензурных не было, чтобы охарактеризовать эту ситуацию,
Я не просил тебя рожать.
Ее затрясло:
Да какая разница, просил или не просил. Я родила, так что будь добр выполняй свои обязанности!
На это он не ответил.
— Сука, сука, сука! — Ольгу просто разрывало на ошмётки от такого расклада.
Да как он смел!
Она еще много ему писала. Сидела на кухне и строчила одно послание за другим, но все они уходили в пустоту.
Под конец, выбившись из сил, она отправила:
Ну, хоть денег пришли! Иначе я привезу его к твоему порогу и оставлю! Пусть жена твоя с ним возится.
Когда пришло уведомление о том, что на ее карту упало аж десять тысяч рублей, Ольга чуть со всей дури не швырнула мобильник в стену.
Он издевался, да? Десять тысяч?! Всего?! Да тут в двадцать раз больше – и то недостаточно будет!
Ответить не успела, Прохоров сам написал:
На этом все. Жди алиментов.
Все? Все?! Он совсем там охренел что ли?
Я тебя по судам затаскаю!
Без проблем. Присылай дату и время.
Козел непробиваемый! Наверняка сука эта старая рядом с ним сидела и науськивала! Сама-то сытая, в достатке, на машинах, в дорогой одежде. Скорее удавится, чем позволит мужу хоть копейку на сторону отправить.
Ну ничего… Они еще попляшут. Суд всегда на стороне матери и ребенка. И сколько бы они не пытались соскочить – правосудие восторжествует. И какими-то там задрипанными алиментами она не обойдется! Пусть раскошеливаются по полной!
В комнате снова начал кукситься сын. Кто бы знал, как раздражало это его недовольное кряхтение. И что самое страшное – конца и края этому не было видно. Сколько теперь придется торчать рядом с ним? Год? Два? Когда их там берут в сад?
Стоило Ольге представить свою жизнь на привязи, возле кучи грязных подгузников, и нескончаемые бессонные ночи, как снова началась истерика.
Ну уж нет…
Одна она в этом барахтаться не собиралась.
Наплевав на прежние планы, которые все равно ни черта не сбывались, она снова схватилась за телефон и в этот раз набрала номер матери.
— Здравствуй, Оленька, — почти тут же раздался в трубке родной голос.
— Мам, — простонала она в трубку. Ей даже не пришлось притворяться и выдавливать из себя рыдания – слезы и без того текли по щекам, — мамочка…
Та сразу всполошилась:
— Что случилось? Ты заболела?
— Нет, мам, — всхлипнула она, — я… у меня ребенок.
В трубке сначала повисла тишина, потом раздалось растерянное:
— Как?
Откуда?— Меня заставили…
— Как заставили? — ахнула мама. — Кто?!
Ольга снова шмыгнула носом и поведала ей свою печальную историю:
— С мужчиной познакомилась. Влюбилась. Думала, у нас все хорошо будет. Дом, семья, детишки. Как у вас с папой, — горестно вздохнула она. — Потом узнала, что беременная. Он был так рад, говорил, что о сыне мечтает. Сказал, чтобы обязательно рожала, очень настаивал на этом. Все кормил обещаниями, что вот-вот и поженимся. Квартиру хотел нам купить, клялся, что работать к себе на фирму устроит. А потом взял и пропал. Даже из роддома не встретил! Вместо этого сказал, что не нужен ему никакой ребенок, и уехал отдыхать! И я теперь одна, с малышом. Он все время плачет… я не знаю, что делать.
Она тоже заплакала. Горько, навзрыд. Потому что жалко себя стало до безобразия. Своей испорченной внешности, своей свободы.
— Оля, Оленька…— мама заикалась, — ну как же так…доченька…
— А вот так, мам. Вот так. Поигрался влюбленной бестолковой дурочкой и выбросил. И даже не вспоминает обо мне. О нас.
На другом конце трубки раздалась какая-то возня, потом строгий голос отца:
— Кто это сделал?
— Пап, ну какая разница, — простонала она, старательно отыгрывая обреченность, — ты все равно его не знаешь. Просто мужчина. Мы познакомились на выставке… между нами сразу вспыхнули чувства. Вернее, у меня чувства, а он… он… — и снова реветь.
Уж она-то знала, как сильно всегда отца заводили ее слезы:
— Хватит стонать! Лучше расскажи, кто он, где найти.
— Зачем тебе, пап?
— Как зачем? Поеду разбираться с этим моральным уродом! Что за игры такие… Думает, раз в столице живет, то приезжих девчонок за нос водить можно? — ярился отец. — И почему мы об этом узнаем только сейчас?
У него и так было обостренное чувство справедливости, а тут родная дочь под удар попала! Конечно, он не мог оставаться в стороне.
Именно на это Ольга и рассчитывала… А еще на мать, которая должна была приехать вместе с ним и позаботиться о внуке. Поэтому напустила в голос побольше смирения и начала покаянно блеять:
— Я не говорила вам, потому что не хотела беспокоить. Ждала, когда все наладится. Думала, ну вот сейчас подадим заявление в ЗАГС, так сразу и сообщу радостную новость. А оно не наладилось. Только хуже стало. Он… он…
— Что он? — грозно спросил отец, с каждой секундой закипая все больше.
— Он женатый, пап. А мне сказал, что нет у него никого. Кольцо снимал, прятал. Как я могла догадаться о том, что у него семья есть? Думала, он меня любит, а он просто использовал, развлекался на стороне от жены.
— Да как ты могла кобеля распутного просмотреть?!
— Прости меня, пап. Я такая глупая… Поверила, влюбилась. Я знаю, мне нет оправдания, прости…
Она ревела, ревела, ревела. По кругу рассказывала одно и то же то отцу, то матери. Мать тоже ревела. Отец где-то на заднем плане громко ругался и в гневе грозился стереть этого ублюдка в порошок.
— Мы приедем, дочка. Не переживай. Завтра на работе напишем заявления на все отгулы, что заработали, купим билеты на ближайшее число и приедем. Ты только держись там. Все будет хорошо.