Камаэль

– Вздь’ор!
– возмутился рыжий, вскинув брови и всплеснув руками.
– Не можь’ет быть так мнь’ого П’авших на вь’ек!

– А вы это им скажь’ите, - передразнил его Король.

– И что же было дальше?
– проникнувшись историй, очкастый Смотритель подался вперёд, почти что пожирая глазами оборотня.
– Что они ещё говорили?

– А, интересно стало!
– возликовал Мерт, победоносно вскинув подбородок и сощурившись.
– Ну, слушайте. Я, конечно, уши навострил и давай во всю слушать. Им сказала троюродная кузина покойного деда по дядиной линии через отца, что, мол, Короля их видели в Констанце, когда он с корабля сходил. Вот мы и решили посмотреть, действительно ли он вернулся — хоть глазком-то на Короля глянуть.

– И не только глянуть, - поиграл бровями Аэлирн.

– Вот мы и собрались, как только поели, взяли машину и рванули в Констанцу, надеялись там столкнуться или по пути. Румыния-то не большая, - шикнув на мужа, затараторил Мерт, беря кубик сахара и принимаясь его осторожно обсасывать.
– Сперва ехали мы нормально, а потом этот оболтус отвлёкся на свой хрен и чуть нас в канаву не скинул. Вот и пришлось ему её отлевитировать. Вывод — меньше думайте о Королях.

– Сплетни, - попробовал утешить прочих тощий.

– Вздь’ор!
– снова воскликнул рыжий.

– Стоит проверить, - рассудительно заметил очкарик.

– Утром отправимся, - кивнул их предводитель.

– Не отправитесь, - неожиданно жёстко проговорил Король и поднялся с пола — трезвый и холодный, как никогда прежде. Глаза его наполнились силой, чего не сказать о Смотрителях. Они белели и зеленели на глазах, их начинал бить озноб.
– За вашу ложь и использование личин других существ, способных вершить правосудие, я призываю вас к ответу правом истины. Вы, как хранители смерти и проводники в иной мир, обязаны говорить лишь правду и не скрывать своих лиц, если являетесь в мир. А являться в любой из миров вам запрещено законами, если ситуация не становится критической. Именем законного Короля Светлых я, Эмиэр Синьагил, требую от вас абсолютного повиновения, покуда не сочту ваш долг выплаченным.

– Мь’елкий пь’аршивь’ец!
– взвизгнул рыжий, пытаясь справиться со зверской слабостью, что не позволяла ему даже на ноги подняться, не то что напасть на произнёсшего официальную привязку Короля.

– Я знал, что здесь что-то не так, я чувствовал, как он присасывается к моей ауре, - зашипел тощий, у которого ещё оставались силы противиться, но это длилось не долго: Король, обладавший не самым малым запасом сил, вернулся из Долины Павшим, а оттого воля его окрепла, заострилась, подобно медицинскому скальпелю.
– Чёрт, чёрт.

– А я вам говорил — это плохая затея, - вздохнул очкастый, без вопросов растекаясь по кофейному столику и вздыхая.
– Не надо было сюда являться.

– Чёртов спятивший Император оказался вполне себе не спятившим, - огрызнулся предводитель.

– Значит, это Джинджер вытащил вас и заставил стоять на страже Туннеля, чтобы не пропустить меня?
– с каждым словом сталь в голосе Эмиэра становилась всё холоднее и острее, казалось, он может убить лишь им одним.
– Привязка на крови и некромантия, я правильно понимаю? Ну?

Некоторое время провинившиеся молчали, затем тихо заговорил очкарик:

– Он призвал нас несколько месяцев назад, собственноручно убив нескольких Смотрителей и предоставив нам убежище, в котором мы, собственно, и не нуждались. Но заклятье было слишком мощным даже для нас, поэтому нам пришлось откликнуться и ослушаться мы его не можем. Не могли до сего момента.

– Помнишь формулу заклятья?
– сухо, сквозь зубы поинтересовался Король, не спуская взгляда со Смотрителей, что растеклись, кто где был, подрагивая и белея на глазах.

– Да-да, помню. Начинается она так: «Erts ghoel’ xea um».

– Можешь не продолжать, я понял, - кивнул Льюис и, кажется, помрачнел, а затем вновь выпрямился и приподнял подбородок. Даже сейчас, растрёпанный, ещё не высохший до конца, с руками, липкими и сладкими от абсента, он выглядел истинным Королём. Чтобы это доказать не требовалось даже проверять ауру или кровь, для подобного не был нужен венец. И он принялся сперва тихо, затем всё громче говорить, растягивая гласные, покуда наконец с губ его не полилась единая мелодия. Было видно, каких усилий ему стоит снять тёмную привязку и сделать сразу же светлую, не выпуская из-под контроля этих четверых.

– Learhan imoel’ nieane quo. Lim sae seolli kim.

Смотрители корчились, выли, номер наполнился абсолютным холодом, и с каждым мгновением становилось всё хуже, сгущалась тьма, и она впивалась в шею Короля, будто пытаясь не дать ему закончить своё напевное заклятье. И хотя глаза Эмиэра стекленели, он продолжал, и звук его голоса оставался единственным источником тепла и света в этой пустоте, и наконец Аэлирн понял, зачем вообще был нужен абсент, зачем всё это представление до того, и кто вообще перед ними сидел всё это время. Эта ворожба была древней, тяжёлой, и завязывалась не столько на смысле слов, как это стало позднее, сколько на воле колдуна, сколько на его желании достигнуть нужного эффекта и получить то, что требуется. Конечно, в словах был свой смысл, но и он затерялся в веках — язык менялся, менялись Светлые, менялось само колдовство. Однако же умение правильно сочетать звуки являлось тем ключевым звеном, без которого это всё не работало, и Аэлирну было любопытно, где его любимый муж приобрёл эти знания, и нет ли в его запасе заклятий на языке тела. О, если их соединить с этим колдовством, то это будет не только красиво, но и сокрушительно. Наконец, тьма лопнула, как мыльный пузырь и разлетелась по углам словно туча пугливых тараканов, но лёгкое сияние изгоняло её даже оттуда. Теперь Смотрители не казались такими миловидными, более того — могли вызвать стойкое отвращение, однако же и Аэлирн, и Льюис были вполне себе терпеливы и обладали крепкой психикой. Едва ли напоминающие людей, со слишком вытянутыми конечностями, обтянутые лопающейся и истирающейся, словно старый пергамент, кожей, они глядели на Павших глазами, едва не вываливающимися из глазниц. По тяжёлому фолианту было закреплено у каждого на поясе, ровно так, как видел Льюис.

– Итак, Жнецы-ренегаты, - тихо проговорил Льюис, наконец расслабляясь, но не садясь, держа спину прямо.
– Какова ваша провинность? Использование чужих тел и привилегий, обдуманная ложь, заведомое препятствование законному Королю Светлых.
– Проговорив всё это строгим, ледяным тоном, Льюис чуть улыбнулся — едва-едва, уголком губ.
– И бессовестное поглощение двух бутылок абсента. Как думаете, канцлер, что им стоит сделать, чтобы получить желанную, гарантированную свободу и прощение?

– Я думаю, если они будут давать весомые пинки всем подчинённым Джинджера возле ближайшего Туннеля, прикрывая нас и не говоря о нас, их можно будет простить, - махнул рукой Аэлирн и медленно поднялся на ноги, отряхиваясь.
– А чтобы отпустить — пусть ещё и самого Джинджера после смерти проводят в самый укромный и жуткий уголок Долины. Чтобы растаял сразу. И Морнемира с Камиллой туда же.

– Принято. Ну что, не такая уж и большая цена за то, чтобы вернуться к своим занятиям?
– поинтересовался Льюис, лёгким движением руки просушивая одежду и накидывая на плечи плащ.

Собственно, Жнецам больше ничего и не оставалось кроме как покивать и проводить злобно-грустными взглядами экстравагантную парочку.

– Воспользуемся номером, мой великий колдун?
– промурлыкал эльф, когда они оказались в коридоре.

– Рано отдыхать, Аэлирн, рано, - тихо произнёс Король, крепко сжимая ключ в руке и направляясь к лифту.
– Тёмных на хвосте нет, но Виктор… Если мы не поторопимся к нему, я разнесу этот мир на кусочки столь мелкие, что даже богам будет не под силу собрать его заново.