Камаэль

– Всегда пожалуйста, – буркнул я, проваливаясь в зыбкую тень сна.

Кошмарного, тяжкого сна, наполненного воем пламени, криками и болью. День назад это сновидение показалось бы мне великолепным зрелищем и фоном для отдыха, но сейчас мне хотелось элементарной пустоты и тишины. Даже без сознания я чувствовал, как болят внутренние органы и рёбра, как вопят ожоги, как раскалывается голова. Не сложно представить, каким я очнулся на рассвете, как отвратительно чувствовал себя, когда, позавтракав холодной олениной и студёной водой, влез в седло и двинулся с Элиасом и Лаирендилом прочь от пожарища. Каждое движение отзывалось агонией каждой клеточки моего тела, и я то и дело шипел и рычал. От нескончаемой муки тянуло блевать, перед глазами отплясывали дикие танцы тёмные пятна, и уже через несколько часов нам пришлось вновь сделать привал – Лаирендил сжалился надо мной и отправился искать названные Элиасом ингредиенты. Я же мучился лихорадкой, метался, пока приблуда-перевёртыш тихо что-то приговаривал надо мной, поглаживая холодными ладонями по лицу и щекам, перебирал мои взмокшие волосы. Клянусь, я готов был продать собственную душу за то, чтобы он прикоснулся так абсолютно везде и унял жар больного насквозь тела. И, кажется, я даже сообщил ему об этом, на что он тихо рассмеялся и приложил прохладную ладошку к моей шее. До заката я то впадал в беспамятство, то стонал от боли, крючась на своём лежаке под неусыпным надзором Лаирендила – Элиас готовил снадобья. Похоже, я даже рыдал от невыносимой муки, что сжигала меня изнутри, Лаирендил то и дело одёргивал мои руки, которыми я впивался в собственное лицо. Уже в ночи оборотень напоил меня горьковатыми настоями, боль стала отступать, и я в который раз провалился в сон, но на этот раз лишённый бредовых видений и адских пыток.

На утро я уже даже мог самостоятельно встать и справить свои дела, не прося о помощи своих спутников. Элиас выглядел измотанным, но улыбался, глядя на то, как я с аппетитом глотал вторую порцию бульона. И лишь после этого я смог, наконец, открыть портал в Первозданный лес, а через час мы уже воссоединились с Аэлирном и перевёртышами. Надо сказать, что они тоже все выглядели весьма помятыми, а Павший и вовсе сразу же бросился ко мне, крепко обняв. Только начинающие зарастать рёбра, казалось, крякнули от боли, а у меня потемнело в глазах. Мужчина слегка хромал, но выглядел лучше нас всех вместе взятых, что не могло не радовать меня.

Не меньше недели ушло на то, чтобы пересечь Хэрэргат, сейчас полную мертвечины и призраков как никогда прежде, и ещё несколько дней мы добирались до Джосмаэла, прекрасного пограничного города, некогда освобождённого нами в бесчестной битве. После нескольких вылазок мы заняли один из небольших пустующих особняков на окраине, назначив это место нашей скромной ставкой командования. Ярость Павшего ушла во мглу, дожидаясь удобного момента, но я не терял бдительность и сохранял хладнокровие. Я собирался закончить эту партию за два месяца, я дожидался эндшпиля с ледяным восторгом и лёгким возбуждением. Я собирался перерезать глотку зверю.

Покуда мы плывем по воле рока,

Покуда главный не повержен враг,

Косые молнии грозы далёкой

Мерцаньем бритвы разрезают мрак.

Когда объято всё вокруг бедою,

И промедлению растёт цена,

То нам с тобою не найти покоя,

Покуда месть не свершена!

========== Властелин ничего ==========

Ещё не поздно настроить скрипку,

Взять верную ноту, исправить ошибку!

Не поздно зажечь солнце, новое небо и новые звёзды

Не поздно! Послушай! Я так не хочу быть один… в пустоте

Ещё не поздно решить проблему, взять мажорный аккорд, красивую тему

Не поздно жить без фальши, создать новый мир, лучше, чем раньше

Не поздно! Послушай! Я так не хочу быть один… властелин ничего.

– Мы просто обязаны начать с освобождения наших городов. Немедленно, без всех этих бессмысленных разговоров!

– А я говорю, нужно провести наступление на форпосты Тёмных. Повстанцы быстро поймут, что к чему. Они не маленькие дети и могут о себе позаботиться. Не учить же нам всех держать в руках ложку или собственные портки?!

– Среди них есть и дети! О чём вы вообще думаете? Мы не имеем права начинать открытую войну, пока они не окажутся в безопасности! Если мы выиграем ещё немного времени, можно настроить ещё один-два портала.

– Я возражаю против этой сумасбродной идеи. Прошлый портал до сих пор аукается всему братству кровавой, прошу прощения, блевотиной. Мы и так потеряли нескольких достойнейших магов.

– Соглашаюсь с Сайрусом. Мы не можем позволить себе поставить под угрозу наши лучшие боевые силы. Портал – слишком рискованная затея. Уже один сильно сотрясает пространство и ткань мира. Чересчур большое их количество может привести к ужасающим последствиям.

– Мы никогда не придём к соглашению таким образом. Требую перерыва. Все свободны. Я вас ещё созову. – Я провёл по лицу ладонями и со стоном поднялся из кресла, удаляясь от стола Совета.

За последнюю неделю мы переправили большую часть Советников в Джосмаэл. Сначала это казалось мне гениальной идеей, теперь же от их трескотни совершенно не было спасения, и голова моя начинала паршивенько раскалываться и гудеть, как паровоз. И всё это время мы пихались лбами, как стадо баранов в брачный период, пытаясь переорать друг друга и подобрать подходящую стратегию. Валенсио требовал освобождения мирных городов и жителей, не желая слушать о том, что подобное будет считаться актом агрессии и привлечёт внимание тех подслеповатых Тёмных, что ещё не заметили нашу подозрительную активность. А это в свою очередь означало, что мы бы оказались в оборонительной позиции, а, значит, проиграли войну. Наши силы были ограничены, ресурсы – подавно, и мне не хотелось думать о том, во сколько раз численность армии Тёмных превышает нашу. И никакие разглагольствования о том, что мы преследуем благую цель, не спасали здесь. Чёрт побери, не зря же благая цель так стремительно сматывается от нас? Разведчики сообщали, что вокруг Лар-Карвен роют оборонительные рвы, а Тёмные стекаются туда, как муравьи, облепляя собой стены и прилегающие территории. Майлур с пеной у рта требовал наступать на Тёмных и выбивать их из цитаделей, замков и крепостей, как-то не понимая, что у нас недостаточно сил, чтобы ими так разбрасываться. Мы отобьём несколько форпостов на берегу реки, да, возможно, мы получим стратегическое превосходство, но на этом всё и кончится. Нас зажмут с четырёх сторон и будут брать измором, и уже никакие чудеса нам не помогут. Слушать меня никто не хотел, а я в свою очередь предлагал снарядить отряд лазутчиков и отправиться в Лар-Карвен тихо пробивать дорогу к трусливому Императору. Дайте мне, наконец, Аэлирна, Лаирендила и шесть-семь ловких ребят, и мы собственноручно вырежем всех Тёмных по ту сторону реки!

Разминая шею и недовольно морщась, я спустился из библиотеки, оборудованной нами под зал для совета, на этаж ниже. Аэлирн быстро догнал меня и приобнял за талию, незамедлительно поцеловав над ухом в висок.

– Грёбанные дипломаты-миротворцы, – проворчал я негромко, заходя с ним в комнату и опускаясь в кресло, вновь потирая лицо ладонями. – Почему нельзя просто взять, добраться до Лар-Карвен и оттяпать Джинджеру голову?

– Ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз, – добродушно улыбнулся Павший, присаживаясь на подлокотник кресла и принимаясь поглаживать меня по волосам. – Дай им помечтать, дорогой. Пусть себе спорят до хрипоты, в конце концов, мы придём к общему соглашению.

– Ох, что-то я сильно в этом сомневаюсь. Иди ко мне. – Буркнул я, обнимая его за талию и пересаживая к себе на колени.

Павший лукаво и игриво улыбнулся, упираясь коленями по бокам от моих бёдер и принимаясь скользить руками по моему торсу:

– У Короля игривое настроение?

– У Короля отвратительное настроение, – передразнил его я, запуская ладонь ему в брюки и принимаясь поглаживать плоть. – И что-то мне подсказывает, что мой дорогой канцлер вполне может это исправить. Иначе, клянусь, я скоро начну рвать на куски всё, что движется. А что не движется – двигать и рвать.

Аэлирн негромко рассмеялся, прикрыв глаза и покачав головой из стороны в сторону. Светлые волосы его плавно и пленительно колыхнулись тяжёлой, гладкой волной, и я незамедлительно принялся перебирать их, пропуская жидкий атлас сквозь пальцы и то и дело прижимая к губам. Член его под моей рукой постепенно твердел, и я остался доволен. Значит, не останусь без заслуженной порции хорошего, качественного удовольствия. Мужчина благородно избавился от туники, открывая моему алчному взгляду собственное тело, и мне невольно стало совестно, что я столь долго не одаривал его собственной лаской, поглощённый мыслями о мести и войне. До чего я докатился – на собственного мужа почти не обращаю внимания! Скривившись от этой мысли, я припал губами к ярёмной впадинке, сминая губами тугую прохладную кожу, проходясь по ней языком, собирая вкус моего мужчины, не переставая ласкать его плоть. Павший довольно, негромко постанывал, выгибаясь мне навстречу и подставляясь под поцелуи, он явно соскучился по ласке и не скрывал того, хоть и не пытался намекнуть о том ни сном, ни духом, когда я был поглощён построением стратегии. Пальцы его неторопливо избавили меня от рубашки, огладили плечи, принимаясь их мять, разгоняя по телу болезненные иголочки удовольствия. Он склонился, зарываясь носом в мои волосы, обжигая макушку дыханием.

– Так много седины. – Почти с болью произносит он, отклоняясь назад и заглядывая в мои глаза. – Тебе следует быть осторожней с магией, иначе станешь совсем белым.

– Ты так хочешь поговорить об этом сейчас? – иронично улыбнулся я, глядя на едва заметные пятна румянца, проступившие на его высоких скулах. Я вынул руку из его белья, и он возмущённо поджал губы. – Не думаю. Марш на кровать.

Аэлирн неохотно, медленно и с явной издёвкой поднялся с моих колен, качнув бёдрами, за что незамедлительно получил шлепок по ягодицам. Тихо рассмеявшись, Павший принялся неторопливо стягивать с себя брюки, и из этого бы получилось великолепное шоу, если бы на нём только не остался минимум одежды в эти мгновения. Покачав головой на это ребячество, я спинал с себя сапоги и, в отличие от него, разделся весьма быстро. Поняв, что не произвёл должного впечатления, Аэлирн и сам рассмеялся, а после, избавившись от белья, фактически накинулся на меня, запрыгивая и обхватывая ногами талию, опрокидывая на постель и жадно целуя мои губы, истязая их и сминая столь ненасытно, что я невольно удивился его выдержке. На пару мгновений разорвав поцелуй, он облизнул собственные пальцы, а затем принялся подготавливать себя, негромко постанывая в мои губы, подливая масла в огонь и подталкивая на совершенно дикие поступки. Стиснув ладонями его ягодицы, я принялся чуть поигрывать ими, то и дело сильно разводя их в стороны, отчего он лишь теснее и охотнее льнул ко мне, жмурясь и, кажется, блаженно улыбаясь. Когда же терпение его кончилось, он выпрямился, оседлав мои бёдра, откинув волосы на спину, а затем принялся опускаться на мою плоть. И если бы не раздавшийся почти яростный стук в двери, мгновения были бы совершенно идеальны и великолепны.