Камаэль

– Ты ведь не будешь сопротивляться, Льюис?
– Ласково, ядовито-ласково, шепчет Павший возле моего уха, обжигая своим дыханием шею и плечо, прижимаясь ко мне.
– Ты не маленький, да и я обещаю быть нежным.

– Я похож на дурака, Аэлирн?
– Сипло рассмеялся я, откидываясь на подушку и всматриваясь в расплывчатый образ Павшего.
– Я скорее членом скалу пробью сейчас, чем стану сопротивляться.

– О, я бы с огромным удовольствием на это посмотрел. Может, отпустить тебя к лешему и полюбоваться на красивые дырочки в скалах?
– Павший насмешливо вскинул тонкие брови.

– Может, оставишь свои разговорчики на потом? Уверен, у тебя не меньше моего свербит одно место. Не станешь ничего делать, и уже я буду любоваться красивыми дырками.

– Ты решил взять меня на слабо?
– Бывший эльф опасно сощурился, а мне было так легко после пива, что по физиономии начала расплываться улыбка.

– Не заставляй меня запрыгивать на тебя самостоятельно, а то я решу, что ты струсил, - добиваю его и наблюдаю за тем, как начинают мерцать его глаза от возмущения и непонимания.

– Ну так что, господин Павший?

Я изобразил на лице подобострастную, восхищённую улыбку, приоткрыл губы, самостоятельно раздвигая ноги и не сводя взгляда с медленно вытягивающегося лица Аэлирна. Пальцами очертил затем собственную грудь, гипнотизируя его и явно собираясь поражать его и дальше. Право слово, он выглядел так, словно впервые в жизни (как-то даже оскорбительно по отношению к его нынешнему положению!) увидел парня, раздвигающего перед ним ноги. А я не собирался останавливаться на достигнутом - согнул ноги в коленях, обхватывая собственные ягодицы пальцами и чуть раздвигая их в стороны, приподнимая бёдра, чтобы мужчина не пропустил ничего. Брови его медленно, но верно поднимались всё выше, пока я принимался потирать кончиками пальцев меж ягодиц, надавливая на анус и принимаясь постанывать. Но негромко, чтобы Павший успел прочувствовать всё. Игра завлекала меня всё больше, и я, не раздумывая более ни минуты, повернулся к нему спиной. Перекинув волосы через плечо, как увидел в каком-то дешёвеньком романе, который крутили по телевизору в баре, оглянулся на мужчину через собственное плечо и улыбнулся. Именно тогда, когда я улыбнулся, я расслышал низкий, животный рык Павшего. Верхняя губа его чуть приподнялась, обнажая острые вампирские клыки, которыми меня явно собирались искусать. Он метнулся ко мне резко, накрывая собственным холодным телом, едва не вжимая снова в кровать. И в то же время его прикосновения, властные и жесткие, разгоняли нестерпимый жар по моему телу, заставляя подчиняться его воле, ещё более пошло вилять разгорячёнными бедрами. Но все это продолжалось лишь до тех пор пока я не ощутил прикосновение его клыков к собственной шее. Это было воистину завораживающее чувство - отголосок ледяного дыхания на коже, а затем - острая боль, сменяющаяся жидким огнём в венах. Я не мог даже продохнуть, сипел, впиваясь пальцами в простыню и глядя на стену перед собой.

– Вот так, хороший мальчик, послушный, - бархатисто прошептал Аэлирн, стискивая мои ягодицы, - умный мальчик.

Это было… даже не знаю, как объяснить. И вроде член в заднице, но в то же время я чувствовал себя так, словно бы его и не было вовсе! И тем не менее, я совершенно явно ощущал его сильные, рваные движения внутри, сопровождающиеся всплесками удовольствия и безумно-острой боли, от которой судорогой сводило челюсти. Аэлирн раз за разом срывал с моих губ страстные, надрывные стоны, столь громкие, что изумлялся даже я сам. Огненное удовольствие разливалось по моему телу, окончательно лишая самообладания и воли. Эти движения не были топорными, наполненными одной лишь голодной страстью. Холодные ладони Павшего ласкали меня повсеместно, то принимаясь оглаживать мою вздымающуюся от вздохов и стонов грудь и соски, то подрагивающий от удовольствия, напряжённый живот. Пару раз он снисходил до того, что принимался надрачивать мой член, облегчая мою участь. И пусть он - лишь дух, в те мгновения я чувствовал его едва не более остро, чем Виктора. Мне чудилось его надрывное дыхание, наполненное глубоким рычанием, его приглушённые стоны и вздохи. Он зарывался носом в мои волосы, то и дело кусал за шею, но не прокусывая уже до крови. И шептал что-то неразборчивое, но явно на эльфийской речи. Наверняка на такой древней, что почти никто о ней и не помнит. И я отзывался ему собственным воспалённым, несдержанным шёпотом меж криков. И всё было любопытно - почему к нам до сих пор никто не вломился с возмущёнными криками? То-то бы была колоритная картина перед ними - парень, стоящий раком на кровати, мечущийся от удовольствия, и его дырка меж ягодиц, расширяющаяся под воздействием чего-то незримого. На моё фырканье Аэлирн ответил предупреждающим рычанием и весьма болезненным шлепком по правой ягодице.

Но самое яркое удовольствие скрутило меня тогда, когда губы бывшего эльфа коснулись шрама-крыла на моей спине. В конце-концов сие действо завершилось оргазмом столь ярким, что я лишился чувств, будто был невинным, абсолютно “зелёным” еще девственником. Тьма приняла меня в свои объятья, каким-то чудом просочившись под крылья Павшего, которыми он обхватил меня в тот самый момент, когда я готов был задохнуться собственным финальным криком. Они были мягкими, нежными и очень приятно пахли, а потому я лишь охотней позволил тьме сна замкнуться вокруг меня. Это было бы лучше, чем если бы Аэлирн продолжил меня истязать до полного истощения.

========== Между этим миром и тем ==========

Там, у третьего порога,

За широкою ступенью,

Верно шёлковые камни,

Бьется надвое дорога, слышишь?

Правый путь ведёт на пристань,

Путь окружный – в горы, к югу,

Но на свете нет дороги,

Чтобы нас вела друг к другу!

Тело ломило, а в горле стоял противный, твёрдый ком, от которого во рту было не просто сухо – там была вулканическая порода, готовая вот-вот лопнуть, треснуть под напором лавы. Подняться с кровати после таких бурных вечера и ночи казалось мне невыполнимой миссией, потому что если бы я и смог пошевелить ногами и руками, то голова отказывалась подниматься с подушки. Скрежеща зубами и дрожа от слабости и боли, я медленно сел, поддерживая голову руками, и едва сдержал болезненный “ох” – задница отозвалась болью, явно предупреждая меня и заставляя передумать. Но я твёрдо решил, что приму холодный душ во что бы то ни стало. Если бы не тренировки Эрика, я бы никогда не добрался до ванной комнаты без воплей и стонов. «Чёртов Аэлирн, – про себя бурчал я, держа ладонь на пояснице и пытаясь залечиться, – я теперь целый день буду хромать!» Забраться в душевую кабинку оказалось не так-то просто – сейчас мне небольшой бортик казался Китайской стеной, как минимум. Но перебороть это досадное препятствие мне удалось, и вскоре холодные капли ударили в лицо, и сперва голова отозвалась адской болью, а затем наступила благодатная пустота, лишённая чувств. Я смог спокойно постоять под душем, смыв с себя потёки семени и крови. А когда мыл шею, почувствовал на ней запёкшуюся кровь, закупорившую следы от укусов Павшего. Цокнув языком, я провёл ладонью по лицу, запрокинул назад голову, тут же невольно ахнул – обо что-то больно стукнулся. И этим чем-то оказалась крепкая бледная мужская грудь. Подняв взгляд выше, я сперва натолкнулся на тонкий, бледный шрам, пересекающий шею, который не смогло бы скрыть, пожалуй, ничто, а следом уткнулся взглядом в сапфировые глаза, наполненные мягким, ехидным блеском.

– Аэлирн, уйди, – простонал я, делая шаг в сторону от мужчины и принимаясь намыливать волосы, – у меня нет настроения на это. Дай мне помыться.

– Да-да, конечно, – небрежно улыбнулся Павший, притягивая меня обратно, разворачивая и заставляя прижаться спиной к прохладной кафельной стене, – я поговорить с тобой хотел, а ты всё об одном думаешь.

– Так я тебе и поверил, – бурчу, пытаясь вырвать руки из неожиданно крепкой хватки тонких, бледных пальцев, – знаю я твоё “поговорить”. Наговорился с тобой вчера на века вперёд.

– Вокруг гостиницы снуют Тёмные. Твой отец отдал приказ отловить тебя любыми способами и затащить к ним. Тебе не выбраться незамеченным. – На одном дыхании выпалил эльф, притискивая меня к стене и впиваясь взглядом в мои глаза. Пронзительный, холодный взгляд, полный уверенности в своих силах, в своих словах и действиях. – Если ты не продумаешь свои действия, тебя заточат в двимеритовую камеру, будут хлестать тебя плетьми, пропитанными серебром, пока ты не испустишь дух или я не вступлюсь за тебя. А если я вступлюсь за тебя, меня вытащат, запрут в сосудах, будут использовать для того, чтобы убивать всех, кто тебе помогал, кто тебе дорог, пока не останется ни одного Светлого существа. Льюис, мы переступили ту черту, за которой уже нет возврата и обратного пути. Соберись с силами, а я сделаю всё, чтобы ты победил.

– А потом заберёшь моё тело в свою власть, – огрызнулся я, хоть слова мужчины и пробудили во мне страх, ужас, и я тут же уткнулся лицом в грудь Павшего, стараясь перебороть дрожь. – Как же мы тогда выберемся, Аэлирн?

– Под мои крылом, – нежный шёпот над моим ухом, холодные руки на талии, а дыхание, которого у духа быть не должно, обожгло холодом. – Ты забыл? Я буду оберегать тебя, потому что эти звери…

– Это всё из-за тебя! – срываюсь на вопль и пытаюсь вырвать руки из крепкой хватки, чтобы вмазать как следует и стереть самодовольную ухмылку с этой рожи. – Если бы ты не был здесь, всё было бы хорошо, не было бы всей этой гонки! Это ты во всём виноват, Аэлирн. Ты и подобные тебе.

– И это ты говоришь после того, как этой ночью сам просился в мои объятия, сам умолял о том, чтобы я тебя не оставлял и продолжал брать до самого рассвета? – Такое ядовитое и колкое ехидство в голосе бывшего эльфа окрасило мои щёки стыдливым румянцем, а когда уж он с полной уверенностью и властностью стиснул мои ягодицы, боль сорвала с моих губ стон. – После того, как сам разводил передо мной ягодицы и просил “всадить” тебе поглубже, ты говоришь, что было бы лучше без меня? Думаю, даже твой Виктор не смог бы лучше тебя трахнуть.

– А ну перестань! – едва не срываюсь на вопль, когда он разворачивает меня к стене лицом и вталкивается до самого основания в и без того болящую, растраханную задницу.

– Разве тебе было когда-нибудь так хорошо, мой милый однокрылый? – шепчет и страстно вздыхает, начиная двигаться сильно и резко, то и дело прикусывая кожу у меня на плечах, зарываясь лицом в мокрые волосы. – Не говори мне о единении душ с твоим братом. Не смей мне говорить об этом, слышишь? Ты отмечен моим, ты будешь моим до конца своих веков – даже после смерти. Мы с тобой связаны, как сиамские близнецы, связаны крепче кого-либо. И эта связь вознесёт тебя на небеса удовольствием, ты будешь моим и только моим, ясно тебе? Я не отпущу тебя.