Камуфлет

– Можно ли победить зло? – и принялся кропать в блокноте, не дожидаясь ответа.

– Нельзя, – жестко сказал Ванзаров.

Карандаш замер, репортер моргнул и переспросил:

– Как-с?

– Зло приятно и очаровательно, умело и изобретательно, оно выгодно и очень полезно. Как такое победифь, в самом деле? Может, добром?

– Вот именно, – от удивления репортер забыл строчить.

– Нет, добру не справиться.

– А что же тогда?

– Упрямство. Лучфего оружия против зла не придумано. Вступая с ним в бой, надо знать твердо: ты уже проиграл. Тогда победа возможна. Мы сражаемся не со злом, мы сражаемся сами с собой. Особо полезно одолеть беса вседозволенности в собственной дуфе…

– А как же возмездие злодеям?! – почти вскричал представитель прессы. Было от чего потерять голову: подобных интервью никто не давал.

Родион Георгиевич потянул человечка за лацкан и отчетливо проговорил:

– Возмездие в том, что дерзнувфий становится фестеренкой в замысле высфей силы. И это все, любезный…

– Умоляю, последний вопрос!.. Вы – рыцарь справедливости?

– Эк, куда хватил! Я – чиновник сыскной полиции.

Узнав, где найти редактора утреннего выпуска, Ванзаров отодвинул с дороги надоедливую муху пера.

В комнату каким-то чудом впихнули десяток столов, завалили ее горами бумаг, обрезков и типографских полос. Папиросный дым не успевал вылетать в распахнутые окна, одновременно галдело десятка два голосов, вбегали и выбегали какие-то подозрительные личности, полный господин бил кулаком по «Словарю» Венгерова, требуя правды жизни в литературе, – словом, редакция жила обычной размеренной жизнью.

Доискаться концов объявления оказалось делом не из легких. Постороннего слали от одного взмыленного газетчика к другому. Наконец избранная жертва была приперта к стене и после суетливого раскапывания бумажных гор извлекла формулярный конверт министерства с пришпиленным прошением от сыскной полиции. Кто принес письмо, установить оказалось невозможно совершенно. В таком сумасшедшем доме конверт прошел десятки рук. Редактор, сильно напрягши память и выпустив столб папиросного дыма, вспомнил, что прибегал какой-то курьер – юноша. Но было это вчера или неделю назад, то ли самое было прошение или вовсе иное, подтвердить не решался.

Ванзаров спрятал находку в излюбленный карман и уже собрался отправиться на чистый воздух, не отравленный табачным дымом, но тут в редакторскую влетел низенький господин с бородищей в добрую лопату и округлыми «доцентскими» очочками, удивительно смахивающий на плюшевого медвежонка. Всплеснув ручками, он воскликнул:

– Боже, какое счастье! А я не поверил, что Родион Ванзаров у нас в гостях! Вы-то мне и нужны.

Великий книгоиздатель «Дешевой библиотеки» и главный редактор самой популярной в столице газеты Алексей Суворин стиснул руку коллежского советника пухлыми ладошками, долго тряс и, не слушая резонов, поволок в свой кабинет.

До сего счастливого дня издатель не был знаком с чиновником сыскной полиции лично. Но это не помешало Алексею Сергеевичу излить фонтан дружелюбного остроумия, утопив гостя в океане радушия.

Родион Георгиевич вежливо, но решительно отказался от любых напитков и закусок, спросив, чем он может быть полезен.

В Суворине произошла мгновенная перемена, он приказал секретарю никого не впускать, даже прикрыл занавеской окно и поведал свою беду.

На имя главного редактора уже три раза приходило странное письмо. В нем – нечто вроде статьи философского толка. Содержание трудно поддается пересказу, в основном речь о каких-то мистических материях: объединении старой и новой крови, о том, что из этого взойдет новая заря России, и прочие аллегории. Любая газета имеет твердый процент сумасшедших читателей, которые бомбят ее собственными галлюцинациями. Но в этих письмах прослеживался четкий замысел. И скромная ремарка: письмо требовалось опубликовать под страхом неминуемого возмездия.

Первое послание Суворин выбросил, второе потерял, но вот третье, пришедшее сегодня утром, взволновало не на шутку. Он уже наметился заявить в полицию, а она тут как тут, такая удача!

Пасквиль был предъявлен незамедлительно.

Статейка напечатана на обычном листе писчей бумаги знакомым машинописным шрифтом – засечку на «а» ни с чем не спутаешь. Конверт без штемпеля. Кто принес – неизвестно, как и следовало ожидать. Впрочем, отличие этого послания от поздравления рогоносцу бросалось в глаза. Под текстом гордо значилась авторская подпись.

– Кто из литераторов пифет под таким псевдонимом? – спросил Ванзаров.

– Никто, о чем вы! Что это такое «Антон Чиж»?! Не псевдоним, а пошлость! – Суворин всплеснул руками от возмущения.

Требовалось вчитаться в текст. В общих чертах издатель пересказал верно: новая кровь как причастие для воскрешения России. Но маленькая деталь ускользнула от внимания редактора. В статье указывалась дата, когда в империи начнется новая эра. И хоть автор использовал символический шифр («зачатый от крови января родится на день позже в положенный срок»), разгадать его не составило труда – 10-е августа. Не камуфлет, а прямо-таки приглашение на казнь!

– Вы ничего не слыфали про «Первую кровь» или «Primus sanguinis»? – спросил Родион Георгиевич и немедленно пожалел об этом. Глаза Суворина налились хищной жаждой репортера знать новость первым. Так что про содалов спрашивать не стоило.

– Думаю, опасность реальна, – с трагической интонацией сообщил Ванзаров.

Суворин дрогнул и подавленно спросил:

– Что же делать?

– Способ есть… Пифите: «Для Антона Чижа. Ожидаю в канун зари в кафе, где явилась бенгальская пряность в девятый час, для обсуждения условий публикации»…

– Ничего не понял, но звучит романтично! – обрадовался Суворин. – Как подпишем?

– «Незнакомец».

– Удобно ли? Все-таки мой псевдоним слишком известен…

– Это объявление ставите на место, где было сообфение об опознании трупа. Сегодня в вечернем и завтра в утреннем выпуске.

Алексей Сергеевич обещал все исполнить, но не утерпел спросить:

– А этот самый… поймет?

– Антон Чиж непременно поймет, – Родион Георгиевич разгладил усы с довольным видом. – Никуда не денется.

– Отважный человек! Идти на встречу с возможным убийцей! – восхитился Суворин.

– С чего взяли, что пойду я?

– А кто же?

– Вы. Кто ж не знает «Незнакомца» в лицо!

И чиновник полиции стремительно откланялся.

8-е августа, около часа, +23 °C.

Сначала на Офицерской, затем на Мойке

Раскланялся чиновник, прямо сказать, странно. Еле кивнул и перебежал скоренько на другую сторону. Как от прокаженного, в самом деле. Коллежский советник решил не придавать ерунде значения, мало ли что по жаре с мозгами у человека творится, и направился к дверям управления. Он представил, сколько бумаг и циркуляров с нетерпением ждет его на столе, потом прикинул: «А не поехать ли на дачу за дочками», и даже повернул восвояси, но тут на пути выросли две фигуры в штатском. Ростом выше, в плечах – шире.

– Господин Ванзаров?

Родион Георгиевич сознался.

– Имеем предписание задержать и препроводить вас в охранное отделение. В случае сопротивления имеем предписание применить оружие.

Родион Георгиевич согласился не развязывать бой на людной улице.

Один из субъектов протянул руку:

– Прошу сдать личное оружие.

Браунинг перекочевал из брючного кармана в лапы агента.

– Прошу садиться, – предложил другой, указывая на распахнутую дверцу подъехавшей кареты с зарешеченными окнами.