Камуфлет

– Язин, ты что? – удивился Ванзаров.

– Прошу прощения, ваше высокоблагородие, у меня приказ… не велено…

– Что не велено?

– Не велено… Пускать вас, то есть… Приказ… уж простите, Родион Георгиевич.

Пришлось отступить. Ясно одно: чиновнику сыскной полиции запрещен вход. И не просто, а строжайшим образом, раз постовой не пропускает.

– Что ж, Язин, приказ надо исполнять, – он отошел на шаг. – Сделай милость по старой дружбе, вызови Джуранского, а я вон там, на канале, прогуляюсь.

Городовой обещал помочь.

Ждать пришлось недолго. Верный помощник прибыл, но необъяснимо переменился. Не так смотрит, не так держит себя, и, вообще, Ванзарову показалось, что ротмистру все время хочется оглянуться по сторонам. Напугали, что ли, кавалериста?

– Мечислав Николаевич, извольте объяснить, что это значит?

– Распоряжение господина Филиппова: от дел вас отстранить, в управление не допускать вплоть до выяснения всех обстоятельств, – ротмистр увел взгляд куда-то в даль Екатерининского канала.

– Могу ли знать, в чем меня обвиняют?

– В циркуляре сказано: «В связи с возможным соучастием в убийстве и дознанием, проводимым охранным отделением».

Выдержка и спокойствие – лучшие друзья чиновника полиции в опале. Так что Родион Георгиевич позволил себе легкую усмешку:

– Дознание, говорите? Мою жену и кухарку арестовала охранка, детей отдали в приют, меня обвиняют, что это я обстругал «чурку». Ну, как вам такое дознание?

– Я в это не верю.

– Спасибо и на том. Кто назначен замефать?

Джуранский нервно одернул сюртук и заложил руки за спину:

– Господин начальник сыскной полиции назначили своим временным заместителем меня.

Поздравлять бывшего подчиненного коллежский советник не стал, но незримым изменениям в образе Железного Ротмистра нашел простое объяснение. Даже временная должность с полномочиями меняет человека. Даже железный характер прогибается. Какая жалость, ей-богу!

– Рад, что сыск в надежных руках, – как ни в чем не бывало заявил Ванзаров. – В таком случае профу вас, как исполняюфего, разрефить мне забрать кое-какие документы.

Ротмистр дернул усиками:

– Это невозможно. У меня четкий приказ. Простите.

– Один нескромный вопрос: до получения новой должности успели напечатать текст, который я диктовал, и получить справку из адресного стола?

Джуранский вздохнул обиженно:

– Зря вы так, Родион Георгиевич, я же не виноват… меня назначили…

Бывшему начальнику ротмистр протянул пачку листиков. Подметное письмецо было распечатано на разных машинках. От руки же составлен список всех Морозовых столицы.

8 августа, два часа, +23 °C.

Николаевский вокзал Николаевской железной дороги, Знаменская площадь, 2

Главный вокзал столицы, волею императора, имя которого и носит, располагается невдалеке Песков – части города, более известной дешевыми проститутками. Купцы, приезжающие из Первопрестольной, могут вкусить свободной любви, не уходя далеко от поезда. Прочие пассажиры торопятся скорей добраться в ближайшие гостиницы или меблированные комнаты, отчего привокзальные извозчики дерут с них втридорога.

Господин, только что сошедший с московского скорого, топтался на перроне в нерешительности. То шел в одну сторону, то возвращался. То снимал изящную шляпу, то излишне тщательно устраивал ее на голове. Было заметно, что молодой человек полон смятения и противоречивых чувств. А быть может, ожидал кого-то. При этом багажа у него имелось всего-то два места. Носильщик-татарчонок, подхвативший поклажу, измаялся ожиданием.

– Барин, давай, айда? – тоскливо канючил он.

– Ах, оставь! – молодой человек томно махнул ручкой. – Ты несносен! Он должен прийти! Он должен увидеть, как я страдал! Он все поймет, он такой великодушный! Я буду стоять на перроне… Одинокий, в ужасных клубах паровозного дыма… И он вернется…

Носильщик решил про себя, что господин хороший уже с утра заложил, а всего вернее буйный, лучше убираться подобру-поздорову. Недолго думая, мальчишка скинул кофр с портпледом и бросился наутек. Но, как назло, въехал в живот постовому железнодорожной полиции, обходившему владения. Татарчонок был немедля поднят за шкирку и строго допрошен. Выяснилось, носильщик не безобразничает, а спасается бегством от сумасшедшего.

Полицейский Ердюкин проявил интерес к господину, подпрыгивающему на одном месте, отдал честь и попросил паспорт, каковой должен находиться у каждого путешествующего.

– Уйдите, не до вас, – ответил нервный молодой человек. – Ну почему он так опаздывает, нехороший… О боже, миллион терзаний!

Вахмистр оглядел пассажира: вроде не велика птица, чтобы так отвечать лицу при исполнении. Телом же худ и тщедушен, подмогу свистеть стыдно, справится в одиночку. А потому Ердюкин решительно скрутил строптивцу руку, и, не обращая внимания на нескончаемые протесты, поволок устанавливать его личность в дежурную часть.

8 августа, начало четвертого, +23 °C.

Здание Министерства внутренних дел, набережная реки Фонтанки, 16

В Департамент полиции, как и в прочие важнейшие министерства, можно зайти запросто с улицы. Как ни странно, Военное министерство, Адмиралтейство, финансов и даже, страшно сказать, просвещения, не имели особой охраны на входе. Ну, можно ли считать охраной пожилого швейцара, впускающего посетителей!

Ванзарову это было на руку. Приказ Филиппова здесь не действовал. Родион Георгиевич раскланялся и прошел. Поднявшись на третий этаж, обнаружил дверь лаборатории Лебедева закрытой наглухо. Какой-то чиновник сообщил, что господин криминалист срочно отбыл в Медико-хирургическую академию.

Что делать теперь? Сотрудников отняли, филеров больше нет, скоро участки будут знать, что коллежский советник отстранен. Дурные вести летят впереди нас, а исполняются с охотой и удовольствием.

И ни одной зацепки.

Шрифты пишущих машинок управления и Казанского участка доказали полную свою непричастность. А список Морозовых теперь бесполезен. Во-первых, искать следовало уже не Морозова, а Ленского, хотя с тем же успехом можно гоняться за Онегиным – фамилия явно вымышленная. А во-вторых, даже одного подходящего Петра Николаева Морозова не нашлось: или старше, или младше, или вовсе почетный купец, домовладелец да церковный староста. Судя по всему, у юноши только имя было настоящим. Но как сыскать Петра в Петербурге?! А где искать убийцу Меншикова и прочих содалов?