Каникулы

При этом дракон делал странные движения телом, как будто дождевой червяк пытался вылезти из норы задом. Очевидно, Алик в недрах драконьего туловища не видел опасности в виде швабры. А Шурка видел. Тем более, что его голова находилась внутри драконьей, а тётя Зина примеривалась накатить шваброй именно по драконьей голове. Вот Шурка в панике и отступал, наступая ничего не понимающему Алику на ноги. Мы уже не смогли сдерживать хохот. Тётя Зина повернула выключатель, и в вестибюле школы зажглись все лампы. Она оглядела нашу хохочущую компанию, бесцеремонно выпихала дракона за дверь и закрыла у него перед носом дверь. Мы вернулись в класс

— Дракон успешно прошёл ходовые испытания! сказал Максим. До праздника договор — не трогать. А то раньше времени сломаете

Малышня радостно завопила, что никто не тронет

— А если кто полезет, мы им так дадим! — Молодцы. Теперь приберитесь в классе — и по домам

Домой мы шли вчетвером. Я, Максим, Динька и Данька. На перекрёстке мы перевели их через дорогу (просто на всякий случай), и потопали к себе

С неба падал мягкий невесомый снежок. Он не таял, а пушистым ковром ложился на тротуар. Талая каша под ногами подмёрзла и похрустывала под ботинками. Когда мы зашли домой, позвонил Санька. Рассказал, какая у них сейчас гроза с ливнем Потом трубку вырвал Макс. Они поговорили минуточку, попрощались, и мы отправились на кухню ужинать

Когда мы улеглись спать, Макс забрался ко мне наверх. На этой неделе была моя очередь спать наверху. Я подвинулся и уступил Максиму половину подушки и одеяла

Он вытянулся и сказал:

— Когда Санька звонил, у них там гроза была. Через телефон гром слышно. Даже не по себе стало

Я знал, что Максим побаивается взрывов и грозы. Но мне и в голову не приходило над ним смеяться. У каждого человека может быть свой страх. Я, например, очень боялся уколов. И хотя каждый раз после прививки в школе оказывалось,

что ожидание укола страшней самой прививки, я продолжал с опаской обходить школьный медпункт. А Максим помолчал и зашептал сбивчиво:

— Я не грома боюсь, а молний. Только не таких, бело — синих, как в грозу, а других. Чёрных. Когда я маленький был, мне мама книгу читала. И там написано, что когда случается беда, то это как будто чёрная молния бьёт. Беззвучная

Я понимал, о чём он говорит. Мы в своей короткой жизни уже сталкивались с такими молниями. Удар черной молнии и серебристый самолёт падает в плоском штопоре на землю, и в нём гибнут добрые и весёлые люди, а девятилетний мальчишка остаётся без папы и мамы, которых он так ждал. Ещё чёрная молния и от переднего колеса грузовика летят резиновые ошмётки, а сам грузовик неумолимо валится в кювет. Ещё одна и двое ни в чём не виноватых мальчишек стоят беззащитные под дулом автомата. Ещё и боевики расстреливают школьников в южном городке. Черная молния — и огромный океанский лайнер прямо в порту сталкивается с танкером, и тонет за 15 минут. Или едет весёлая семья из отпуска, а навстречу какой — нибудь пьяный дурак. Черная молния бьёт, и на дороге догорает груда исковерканных обломков. И то, что секунду назад было живыми людьми

Правда, иногда люди успевают отвести такую молнию, а иногда — нет

В последние часы французский мальчишка — сигнальщик успевает отвести чёрную молнию от своего друга Васьки и его товарищей. А от себя не успевает. И чёрная молния, предназначенная другим, бьёт в него самого. Или подвыпивший деревенский придурок с ножом бросается на проезжего водителя. Удар чёрной молнии и десятилетний пацан, захлёбываясь отчаянными слезами, ведёт по дороге тяжелую машину, чтоб успеть спасти своего старшего друга, почти отца — Ладно, Макс, давай спать. Вниз полезешь или тут остаёшься? — Я лучше тут — Завтра мама ворчать будет

— Переживём и это. Подвинься чуть — чуть к стенке

— Ага, к стенке! А вдруг паук! — Ну и что? Подумаешь — Я их знаешь как боюсь? — Ладно, давай тогда я к стенке

21. Чёрная молния

На следующее утро нас разбудил длинный телефонный звонок. Межгород! Или Дима из рейса, или Санька! Мама уже ушла на работу. Мы обрушились с верхнего этажа нашей кровати и наперегонки помчались в коридор. Макс чуть толкнул меня влево в дверях, ведущих из комнаты в коридор, я врезался в косяк, и Макс успел к телефону первым. Схватил трубку и радостно крикнул:

— Аллё! В трубке что — то говорили, и радость исчезала с лица Максима. Он перестал поддавать коленкой висящий телефонный провод. Выпрямился. Потом спросил:

— Когда? Где? Выслушал ответ и положил трубку

Предчувствуя неладное, я спросил:

— Кто это? Что случилось? — Лёха звонил. Вчера вечером Дыня Саньку ножом. По дороге из телефона — автомата

— Как он? Лёха не сказал? — Плохо. Он под дождём долго пролежал. Потом дома спохватились, пошли искать. И нашли почти сразу. Около телефона. Врачи говорят — надежды почти никакой

Очевидно, мы подумали об одном и том же, потому что Макс добавил:

— Дыня в камере, сволочь. Его не достать — Что будем делать? — Надо туда. Но как? Дима в рейсе

— Он вчера ещё приехать должен был. Лишь бы не сказал, что мы там ничем не поможем

— Не скажет. Он не такой. Звони

Я метнулся к школьным джинсам и выудил из кармана сотовый. Быстро набрал Диму. Через пару гудков Димин голос весело сказал:

— Да здесь я уже. На стоянке. Вчера выгрузился в областном центре, до дома тридцать километров не дотянул. Заснул, как в яму провалился. А вы чего не в школе? — Подожди со школой! Ты на стоянке? — Да

— Пустой? — Пустой

— Деньги есть? — Черт возьми, что за допрос? — Есть или нет? — Есть. За рейс рассчитались вчера Да что случилось? Объясните толком! Во что вляпались опять? — Сиди на стоянке и никуда не уходи. Мы сейчас! — Серенький, что — то случилось? — Да! Некогда! Сиди жди, мы быстро!!! Минута одеться. Минута написать записку маме. Полминуты подъезд и лифт. Полминуты до остановки автобуса. Народу — никого. Значит, только ушел. До стоянки километр. Бегом пять минут

Когда мы запыхавшиеся вбежали на стоянку, Дима сидел за рулём. Мы с ходу влезли в кабину, и я выпалил:

— Дима, Саню ножом порезали. Лёха звонил. Надежды почти нет. Но почти — это не совсем нет! Маленькая есть! Дима думал ровно секунду. Потом мотнул головой на открытую пассажирскую дверь

Мы сперва не поняли:

— Что? Нет? Тогда мы сами! — Что «нет»? Что «сами»? Дверь закройте! И вот вторые сутки на одной напряженной ноте воет мотор. Стрелка спидометра уже не качается. Она прочно лежит на отметке 125. Дальше ей двигаться некуда — она упирается в ограничительный шпенёк Дима молчит, только цепко всматривается в дорогу. Лишь иногда берет микрофон рации и отрывисто говорит:

— Ребята, пропустите Рено с екатеринбургскими номерами. Человеку плохо

И идущие впереди машины подвигаются вправо и пропускают нас. Хорошо ещё, что отпускной сезон закончился, и дорога почти пустая. Поэтому названия городов мелькают почти вдвое быстрее, чем летом

Уфа, Самара, Саратов. Перед Волгоградом мы увидели перед собой три неспешно катящихся тягача с плоскими пустыми платформами для перевозки крупных грузов. На последней платформе стояла бело — синяя милицейская легковушка с синей и красной мигалкой и надписью на багажнике «Сопровождение»